Марина
Шрифт:
– У каждого человека свои представления о привлекательности, - глубокомысленно изрекла я и осмотрелась по сторонам. Скоропада нигде не было, Слава Богу!
– Вы не хотите проводить меня до дома, - спросила я.
– Не посмел предложить свое общество, - он явно надо мной насмехался. Ну ладно, Биндер, я тебе задам! Думаешь, один ты такой мудрый?
Я изобразила на лице свою самую беспомощную и одновременно самую завлекательную улыбку. При этом я здорово озаботилась тем, что не подкрасилась с утра. Стою сейчас перед красавцем, которому природа дала, не поскупившись, и привлекательности, и здоровья, и ощущаю себя бледно-зеленой поганкой. Ладно, Марина, зато в глазах твоих светится живой и любознательный ум! Слабое, конечно, утешение, но если другого нет...
Итак. Герр Биндер, позабавимся? Раз уж вы мной так интересуетесь, что я встречаю вас в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время... Я ведь до сих пор ему ничего не рассказывала ни про Швертфегера, ни про Скоропада. А он слегка прокололся, назвав Скоропада "столь достойным молодым человеком." Но сначала я поймаю его на немецком, которого он якобы не изучал! Кроссворды лежат все там же и, он, наверняка, опять ими заинтересуется...
Дома я посадила Вадима в кресло поближе к кроссвордам, сама удалилась на кухню варить кофе. Увы, когда я вошла в комнату с подносом, Вадим читал что-то в "Космополитан". Мы пили кофе, Вадим нахваливал последний фильм Стивена Кинга, и я пыталась придумать, как бы половчее перейти к разговору о Швертфегере. Плавного перехода не намечалось. Нужно было просто брать нить разговора в свои руки и потихоньку передвигать ее в нужном направлении.
– Я уже не смотрю ужастики, Вадим, - вклинилась я.
– Сначала смотрела взахлеб. Наверное, адреналина во мне мало вырабатывалось. А теперь уже и не интересно. Моя жизнь в последнее время похлеще голливудских страшилок оборачивается. Такое происходит, что подумать и то жутко.
Вадим заинтересованно смотрел на меня, и я продолжила.
– Вы ведь детектив, помогите же мне немного хоть разобраться в ситуации.
Исповедовалась я долго, рассказав все, что произошло со мной за время с несостоявшегося свидания со Швертфегером. Умолчала только о том, что мне известно о самом Вадиме.
– Ну и ну, Марина!
– притворялся он мастерски.
– Особенно хорошо было про собаку с бумажником в зубах. Кстати, это далеко отсюда? Может сходим туда, пока не начало темнеть?
Попасть в парк нам не удалось. Он был оцеплен милицией. Возле оцепления толкались любопытствующие граждане, оживленно обсуждая детали чрезвычайного происшествия. Уже через пару минут мы знали, что в яме с прошлогодней листвой обнаружен труп неизвестного мужчины.
– Идемте-ка отсюда.
– Вадим повел меня по направлению к дому.
Мы молчали. На душе у меня было скверно. Опять я сама себе накаркала. Страшнее, чем голливудские страшилки! Додумалась, с чем свою жизнь сравнивать! Когда же я поумнею! Наверное, это из области невозможного...
– Не расстраивайтесь, Марина. Давайте лучше подумаем вместе. Есть несколько вопросов, которые требуют однозначных ответов. Во-первых, почему труп Швертфегера, а это, несомненно, он, нашли только теперь? Вы говорили, что бумажник вы увидели впервые пару недель назад. И что это за яма с прошлогодней листвой?
– Я же только четыре дня назад рассказала Скоропаду о собаке. Наверное, они все это время обыскивали парк. А яма может быть достаточно глубокой, чтобы спрятать там труп и не один... У нас же после Чернобыля опавшую листву жечь запретили, решили ее вывозить и закапывать за городом. Из-за нуклидов. Но то ли транспорта не хватает, то ли обычное наше головотяпство, вывозят ее крайне редко, ну может быть из центра... А тут у нас, вдали от шума городского просто копают небольшие котлованы, и дворники ссыпают туда всю осень эти самые нуклидные листья. Иногда ямы засыпают в начале зимы землей. Но чаще они так и стоят до следующей осени и несознательные граждане сбрасывают в них всякий ненужный хлам. Мне кажется, что в парке котлован должен быть побольше, чем обычно. Листьев же гораздо больше, чем на улице.
– Хорошо. Предположим, что все именно так. Второй вопрос. Каким образом труп Швертфегера оказался так близко к вашему дому? Вы же говорите, что вы со Швертфегером не встречались. Из этого возникает центральный вопрос: правду ли вы говорите? И тут, девушка Марина, в случае, если вы говорите правду, то вас кто-то специально подставляет. И здорово!
До меня, наконец, дошло, почему он употребляет словосочетание "девушка Марина". По-немецки, если мы на "Вы", он должен обращаться ко мне фройляин Марина, т.е. барышня Марина или девушка Марина. Вот, значит, каким образом объясняются словесные изыски Вадима. Но я, как всегда, хороша! В своем обычном репертуаре: вместо того, чтобы вместе с Вадимом думать о серьезных вещах, я анализирую словарный запас своего визави.
– И если этот кто-то хочет вас подставить, то он должен иметь для этого очень веские основания. Подумайте хорошенько, кому вы могли так насолить, чтобы человек захотел вас уничтожить...
– Не знаю, - я наморщила лоб.
– Честно. Я действительно не знаю такого человека. По всем параметрам, я - дама совершенно безобидная. Никому дорогу не перебегаю, заработки не отнимаю, за мужиков битвы не веду... Никого не обокрала... Должна только соседке и АТС. Насколько я понимаю, АТС подобные методы устрашения своих должников не практикует... А за двадцатку на пару дней соседка не станет вешать на меня убийство...
– Поверьте мне, жизнь очень странная штука. Порой она преподносит нам сюрпризы, которых мы никак не ожидаем. Вы, возможно, даже и не заметили, как кого-то случайно обидели. А некоторые люди могут всю жизнь помнить нанесенную им обиду и еще некоторые из этих некоторых могут всю жизнь мстить за нанесенную обиду. Месть, как и любовь, ненависть, деньги, жажда власти могут толкнуть человека на многие преступления. Мое мнение таково, если конечно вам интересно: либо вы сами в этом замешаны, либо убийство совершил знакомый вам человек... Это я говорю вам, как детектив.
– Одно только показалось мне в ваших выкладках интересным. Это то, что убийцу нужно искать среди моих знакомых, имеющих на меня зуб. Но только задача это практически неразрешима. И сразу по двум причинам. Во-первых, знакомых у меня очень много, ведь я выросла в этом городе. Во-вторых, даже на дыбе я не смогу вспомнить никого, кому бы я причинила зло. Мне самой было бы очень любопытно посмотреть на такого человека! Очень жаль, что я не могу вас нанять. Денег у меня нет, а если и появятся, то их все равно не хватит на ваш гонорар...
– Можете считать, что я принял ваше предложение. А оплата возможна и по бартеру... Ох, и мерзкой же показалась мне его двусмысленная улыбочка! Я хотела было возмутиться, но решила, что в моих интересах быть с Вадимом поласковее. Особых надежд на успех Скоропадовских изысканий я не питала, хотя не могла отказать ему в хорошем ко мне отношении. Как относится ко мне Вадим, было для меня загадкой, но зато, на мой взгляд, он был более энергичным сыщиком, да и аналитические способности имел не хилые. Мне, например, так и не удалось додуматься, что преступника нужно искать среди моих знакомых. Положа руку на сердце, я должна была признать, что в этой гипотезе есть рациональное зерно. По крайней мере, сразу же становилось ясно, почему я оказалась втянутой в эту историю.