Чтение онлайн

– Не собирают их, вот они не растут. Закон природы. Чем заниматься будем?

– А ничем. Бездельничать будем. Девчонок выпасать, телевизор смотреть...

Уже на третий день я была по горло сыта загородной жизнью. Дети меня измучили. Я должна была все время их развлекать. Пока они бодрствовали, своей матушки им было мало. Да и новый человек всегда интересней с точки зрения познания мира. Однако, еще хуже мне было по вечерам, когда две болтушки - хохотушки уже спали. По телевизору без конца шли юмористические программы, причем юмор в них был истинно немецкий, тяжеловесный и неудобоваримый. Из Райки собеседница была никакая. Повспоминали детство. А в остальном круг ее интересов замыкался на семье. Нормальная немецкая клуша. Я покопалась в макулатуре, сложенной на чердаке, набрала старых журналов с кроссвордами. За ними и коротала одинокие вечера. Вадим за это время так ни разу и не позвонил. Хорош, ничего не скажешь! Сделал предложение, обнадежил и пропал. Я поймала себя на том, что как ревнивая жена хочу, чтобы он каждый час отмечался по телефону. Н-да! Вот, оказывается, что со мной происходит, если ко мне долго хорошо относиться. Примитивная баба получается. Могла бы и учитывать, что Вадим мои же проблемы решает, а не развлекается...

Неспокойно мне было. Вроде и нет повода для волнений. Киевские кошмары остались в прошлом. В Германии меня никто не ищет. Мне сделал предложение человек, который мне очень нравится. Материальная сторона жизни тоже в стадии становления - может и вправду получу Карамелино наследство. Живи и радуйся! Не получалось. Внутри сидит зернышко тревоги и, прорастая, рвет душу. Тут еще и Райка добавила. Прошлась вечером по всему дому и проверила замки на дверях и шпингалеты на окнах.

– Рай, ты чего? Сама же говорила, что на десять верст в округе ни одной живой души.

– Да, мало ли что! Я здесь обычно с Детлевом бываю, а с ним мне вообще ничего не страшно.

– А я уж было решила, что в Германии, как в Багдаде - все спокойно.

– Спокойно - то, спокойно... Но две бабы с детьми в чащобе... Упаси, господь, что случится...

Успокоила подруга! Из таких вот моментиков и было соткано полотно моей тревоги. А если еще приплюсовать к ним мою чудовищную по своей изобретательности фантазию и умение истолковать любую ситуацию не в свою пользу, то понятно, в каком состоянии я принялась за решение кроссвордов в этот вечер. Меня основательно заклинило, память не работала, я не способна была вспомнить самые распространенные кроссвордные штампы. К тому же волей - неволей постоянно прислушивалась к звукам за окном. То мне чудились шаги, то чей-то шепот. Когда за окном все стихало, мне становилось еще тревожнее. Странное выражение " звенящая тишина " приобретало для меня совершенно определенное значение. Тишина действительно звенела, правда, трудно было понять, звенит она или все происходит в моем мозгу. Но звон был. Я сидела, боясь пошевелиться, на кровати. Мое ложе скрипело и его скрип мог заглушить шорохи, доносящиеся из леса. А они внезапно совершенно исчезли. Было впечатление, что мою голову обернули толстым слоем ваты. Стало душно. На лбу у меня выступила испарина, мысли замедлились, руки и ноги задеревенели. Больше я не могла оставаться одна. Пойду к Райке, разбужу ее... С трудом передвигая ноги, я вышла из комнаты и увидела свет в кухне. Хорошо, что Райка не спит. Все же было бы неудобно будить человека среди ночи...

Я ускорила шаги и столкнулась с выходящей из туалета подругой.

– И тебе не спиться?
– спросила она, нисколько не удивившись моему появлению.- Я чайник поставила. Пошли, попьем чайку. Ночь сегодня какая-то дурная.

Мы вошли в кухню и тут за окном загрохотало. Забавно было, наверное, со стороны посмотреть на нас в этот момент. Мы обе дернулись. Я от Райки, а она, наоборот, ко мне, да еще и вцепилась в мою пижаму.

С неба обрушилась стена воды. Ливень колотил по крыше, по карнизам, по траве с таким ожесточением, словно господь решил отмыть землю от скверны, скопившейся на ней со дня сотворения мира. Вот и объяснение моих страхов, подумала я, а Райка сказала:

– Надо же, как вшарашил! У нас тут перед ливнем или перед грозой так падает давление, что люди с ума от страха начинают сходить. По статистике наибольшее число самоубийств у нас происходит в такие вот ночи.

– Лучше не надо об этом, Рая. На душе скверно.

– Если из-за Вадима, то ты это зря. Все у вас будет хорошо. У меня глаз наметанный. Если бы что-то было не так, я сразу бы заметила. Но что-то в общем происходит. Вы оба не от мира сего, поэтому мне трудно понять, что именно.

– Ссоримся часто. Характеры очень разные.

– Не надо мне только ля-ля! Тут гораздо серьезнее, чем предсвадебные разборки голубков. Скажи, а ты в Украине ничего не натворила? Может, ты здесь отсиживаешься?

– С ума сошла! Что я могла натворить по-твоему? Или ты до сих пор ту историю с марками помнишь?

– Помню, конечно. Такое потрясение для меня было. Лучшая подруга, которой я доверяла больше, чем самой себе, усвистела у меня лучшие марки коллекции

– Рая! Ну не насовсем же! Я насмотрелась досыта на кошек и вернула их тебе. Правда ведь?

– Правда. Вернула. Только вот взяла ты их тайком, даже и не подумав, что коллекция у нас с отцом общая. Ты хоть знаешь, как меня отец отлупил за эти марки! Он не стал разбираться, просто снял ремень. А после этого я и тебя, и отца года два ненавидела. Сама подумай, каково! Разом и отца, и подругу потеряла...

– Рая, я у тебя прощения просила. Ты даже не захотела и говорить со мной... Господи, ну детьми мы были...

– Сама эту тему зацепила. Ладно. Что же у тебя дома, в Киеве, стряслось? И не думай даже мне лапшу на уши вешать! Чует мое сердце, что вляпалась ты не слабо. Лучше по - доброму выкладывай все начистоту, иначе начну пытать...

Мы обе расхохотались. Это был наш общий прикол из далекого детства - игра со словами двух родственных славянских языков. По-украински "питати", а по-русски "спрашивать". Мы же, киевские дети, плавая одновременно в водах украино- и русскоязычия, частенько смешивали чистые струи этих двух мощных потоков, получая слова невиданного многозначия и экспрессивности. Мы превратили украинское "спрашивать" в русское "пытать". И Райка говорила не о пытках, мне грозящих, а о том, что если я не начну сама обо всем рассказывать, то она замучает меня вопросами. Тут даже и раздумывать не приходится. Знаю, я как Райка задает вопросы. Почище следователя гестапо будет. Она этим еще в школе славилась: Наша Клавдия Васильевна, увидев, что Райка тянет руку, мертвенно бледнела и хваталась за сердце. Мне не оставалось выбора, и я рассказала подруге о своих киевских злоключениях, не упуская самых живописных подробностей, типа трупа Пайера в подвале.

Когда я дошла до завещания Карамели со странным условием, что наследовать я могу только в том случае, если не привлекалась к уголовной ответственности, драгоценная подруженька моего детства ахнула и всплеснула руками.

– Извини меня, Маринка! Это я Карамели про те марки с кошками рассказала. Она здорово расстроилась. Все переживала, что на этом твой воровской опыт не закончился. Почему-то она считала, что стоит один раз украсть, а дальше все пойдет, как по накатанной дорожке. Честно, я ее потом убеждала, что ты эти марки взяла только потому, что на них были кошки... и отдала потом сама. Потому что не могла у себя чужое оставить... Вообще-то, ты меня удивила этим завещанием. Карамель собиралась оставить все местному фонду защиты животных. Вроде бы даже и оценку ее имущества авансом провели. Фонд все равно бы ее дом продавал, ему живые деньги нужны, а не недвижимость. Ой, ну и тугодумка же я! Как ты говорила фамилия немца, который пытался о тебе в милиции разузнать?

– Не помню то ли Гехт, то ли Кнехт. Надо у Вадима спросить.

– Вот-вот. Если Гехт, то фамилия оценщика тоже была Гехт. А у Вадима в ближайщие парочку дней мы ничего спросить не сумеем. Он в Киеве.

– Ничего себе! И когда же это он успел? И почему я об этом ничего не знаю?

– Не хотел, чтобы ты волновалась. Он меня специально попросил, чтобы я тебя увезла.

– Здорово вы за моей спиной спелись!

– Марина, не забывай, мы с ним уже семь лет знакомы. А С Детлевом моим они вообще не разлей вода. Оба заядлые рыболовы... Так что спелись мы не за твоей спиной, а гораздо раньше... У нас чайник, кстати, остыл. Нажми там на кнопку.

Дождь ослаб, его струи уже не били по земле, а словно оглаживали ее, и она отвечала утробными всхлипами, насыщаясь животворной влагой. Странно, что Райкин загородный дом устоял на месте. Мне в какой-то момент казалось, что мы вот-вот отправимся в плаванье вместе с потоками дождевой воды прямехонько к ближайшей реке. И что самое для меня удивительное, это была не гроза. Не было ни грома, ни молний. Просто разверзлись хляби небесные. Небольшая такая репетиция всемирного потопа номер два... В доме все было спокойно. Райкины дочки даже и не проснулись. Мы почаевничали. Спать было уже некогда. С минуты на минуту на нас мог уже сорваться ураган, состоящий из двух маленьких девчонок, писка, визга, смеха, плача, летающих игрушек, бантиков и далее до бесконечности. Я пошла умылась, переоделась и приготовилась достойно встретить новый день, какие бы сюрпризы он мне ни предвещал.