Чтение онлайн

— Я знаю, что воспитанная с младенчества ненависть ко мне не пройдет быстро, как и страх. Но я подожду. Я ждал тебя несколько столетий, Лисэль Керн.

Он назвал меня полным именем, как делала Шаттенхард, а не Леон.

Это стало последней каплей. Я чувствовала, как слезы подступают все ближе.

Но я пока держалась, стараясь глубоко дышать и чаще моргать.

— Я нужна вам для какого-то ритуала, да? — наконец дошло до меня. — Но я ведь самая обычная. Вы уверены, что вам нужна именно я?

— Мда, с самооценкой тоже нужно поработать, — скривился он.

— Я нужна вам прямо сейчас? Или я могу идти?

Он окинул меня изучающим взглядом, как будто прикидывал, убить сейчас или подождать еще немного.

Хотя, скорее всего, этот смысл приписывало мое разгулявшееся воображение.

— Можешь идти, — наконец разрешил он.

Облегченно выдохнув, я начала пробираться к выходу по стеночке. Уже у входа я услышала:

— У нас с тобой впереди вечность. Так что можешь не торопиться.

Оборачиваться и переспрашивать я не стала. Наоборот, прибавила ходу и почти бегом взобралась на четвертый этаж в свою комнату.

Заперла дверь на массивный засов, как будто он мог бы меня защитить, и только после этого расплакалась.

***

Все запланированные дела на этот день пришлось отменить. Я просто не могла выйти из комнаты.

Если раньше, когда мне не хотелось встречаться с Леоном, я могла попытаться спрятаться от него в коридорах замка, то теперь я понимала, насколько это глупо и безнадежно.

Мои догадки об этом только подтвердились в обед.

Когда стало понятно, что в столовую я не спущусь, еда просто появилась на моем столе. От супа все еще шел пар, как будто его только что разлили по тарелкам.

Проявление заботы. С другой стороны — напоминание, что я в ловушке.

Я не принадлежу себе. Я всего лишь игрушка в чужих руках.

И сейчас уже казалось неважым, чьи именно это были руки – старейшин из нашего ордена или Леонхарда.

Какая разница, чьей марионеткой быть?

Я пропустила встречу с Бертой, которую назначила заранее.

И Эмилю нужно было передать партию успокоительных микстур со снотворным эффектом. Но это казалось таким неважным.

Даже стремление заработать деньги на побег для своей семьи отошло на второй план.

У меня насчитывалось порядка трех серебряных монет. Этого хватило бы только на одно место в обозе, причем без лишнего комфорта. Так что я намеревалась работать дальше.

Но сегодня планировала взять хотя бы один выходной.

Когда на столе рядом с нетронутым обедом появился ужин, захотелось рассмеяться.

Интересно, а если я совсем перестану есть, он придет и начнет кормить меня с ложки?

Я бы не удивилась. Игрушка ведь испортится может, а это недопустимо.

— Разве я сделал что-то, чтобы заслужить такое? — передразнила я его слова.

А кто заставил меня собирать крапиву голыми руками?

Кто пугал меня до потери сознания?

Кто пытался выкачать из меня всю кровь?

Кто натравил на меня Тень?

Кто отправил меня в жуткую каменную библиотеку, которая выкачивает силы как голодный упырь?

Я могла продолжать этот список до бесконечности.

И тот факт, что большинство из этих событий происходили со мной как раз после того, как я нарушала установленные в замке правила, сейчас просто вылетел из головы.

Было очень обидно, очень горько и очень жалко себя.

Единственное, что раньше сохраняло мой рассудок, это уверенность, что Черный колдун, из-за которого мне приходится проходить эти испытания, и милый Леон, который спас меня от зверя — два разных человека.

Когда за окном стемнело, я, наконец, отмерла и встала с кресла, на котором сидела, поджав под себя ноги и обнимая колени.

На столе все еще стояла еда, которая выглядела неплохо, но впихнуть в себя хотя бы кусочек казалось чем-то нереальным.

Даже недоеденный завтрак иногда просился назад, и я с трудом сдерживала эти порывы.

Я не знаю, почему решила попробовать вновь именно сегодня. Наверное, это было какое-то извращенное желание сделать себе еще больнее.

Так, в минуты душевного раздрая я начинала перечитывать все самые слезливые истории, руководствуясь принципом, что если уж грустить, то наверняка.

Возможно, здесь сработала та же логика — разочаровываться в окружающих нужно по-полной.

Достав сферу связи из секретера, я сжала ее даже без своих обычных колебаний.

Казалось, физическая боль приносила облегчение. Когда иглы пронзили незаживающую ладонь, которая уже была похожа на сито, я прошептала:

— Хочу увидеть маму.

Сознание привычно разделилось, и я оказалась в темной комнате, где виднелась кровать, платяной шкаф и письменный стол.

Она была похожа на гостиницу средней руки. Но я знала, что Амелинда Керн в поместье одного преданного ордену магического клана.

Сегодня она была не настолько пьяна. Хотя на столе стояла бутылка вина, было видно, что в ней не хватает всего одного бокала.

— Ты?!

Голос матери приобрел истеричные ноты и неприятно скрипел.

— Я.

Она смотрела на меня какое-то время, и я всерьез думала, что она попробует вцепиться мне в волосы.

Но в итоге она только неприязненно хмыкнула и подошла к столу, наливая в свой бокал еще вина.

— Ну и зачем пришла? Отправилась в свой лес, так и сидела бы там.

— Я тоже рада тебя видеть, мама, — съязвила я.

Обычно я была более сдержанной. Но сейчас мне не грозили ни оплеухи, ни наказания в виде длительных молитв и занятий вышивкой, от которых болят глаза и кровоточат пальцы.

К тому же раньше она не пила так много и действовала более… утонченно.

Била по больному исподтишка, а не просто бросалась злобными фразами.

Да и общение с, как оказалось, Черным колдуном, меня немного закалило.

— Мама! — скривилась она, как будто пыталась попробовать на вкус это слово. — Как было бы здорово, если бы ты не рождалась! Все твердили, что ты должна сдохнуть в утробе. Почему же ты этого не сделала?