Чтение онлайн

Айла, никогда не спорь со старшими по званию. Не будь такой.

Слова Касл отдаются эхом в голове, и желание расплакаться усиливается. Всего несколько дней назад мы играли в «Колонизаторов», пили, трепались о службе — а теперь?.. Она может быть мертва. Воспоминания о нашем последнем девичнике всплывают в памяти. Её волнистые рыжие волосы каждый раз подпрыгивали при пьяном смехе, а яркая улыбка была такой заразительной, что я невольно улыбалась вместе с ней. Я нелегко сближаюсь с людьми, и от этого боль только сильнее.

Поворачиваю телефон, и сердце ухает вниз, когда я вижу сообщение.

Дедуля:

У бабушки тяжелые времена. Она скучает по тебе. У тебя найдется время сегодня позвонить и прочитать ей письмо?

Я:

Что с ней? Она сказала тебе про письма? К сожалению, я завалена делами и, похоже, так будет до конца недели. Здесь становится неспокойно, но не волнуйся.

Дедуля:

Я её муж. Я знаю о ней всё. В последнее время у неё почти не бывает хороших дней. Она всё время напевает «We Belong Together» и ищет свою форму официантки, чтобы пойти на работу. Она думает, что сейчас 1960-е. С каждым днем становится хуже. Я просто хотел, чтобы ты знала, чтобы могла позвонить ей, пока… ну, ты понимаешь.

Я:

Позвоню, как только появится минутка. Люблю вас. Обними её от меня.

Крик Касл отрывает меня от телефона.

Она здесь. Она…

О. Нет.

Она жива, и часть меня расслабляется, но затем я замечаю её состояние. Я никогда не слышала, чтобы кто-то кричал так — низким, рвущим горло, леденящим душу криком невыносимой боли. Крови слишком много. Она льется, как водопад, оставляя за носилками густой темно-алый след, пока группа медиков катит её вперед.

— А-а-а! Черт! — она не перестает кричать, как и другие солдаты, которых торопливо завозят в полевой госпиталь на базе.

Я рвусь к ней, но прежде чем могу приблизиться, Букер хватает меня за плечо и дергает назад.

— Не мешай. Дай им делать свою работу, а мы сделаем свою, — говорит он.

Его рука остается на мне, удерживая на месте. Это легко, поскольку Букер сильнее меня. Я бросаю на него взгляд через плечо и вижу, что он сдерживает гнев. Его ноздри раздуваются, пока он яростно жует табак. Спорить с ним бесполезно, да я и не хочу.

Затем я вижу причину… её рану. Ниже колен у Касл ничего нет. Совсем. Её бедра перетянуты жгутами, из-под которых свисает разорванная плоть и обломки костей.

Ей больно. Она истекает кровью. Кровь, так много крови!

Она больше никогда не сможет ходить. Её военная карьера окончена. Её жизнь висит на волоске, и я чувствую себя абсолютно беспомощной, пока вина пробирается в моё уже разбитое сердце.

Я должна была быть там, с ней. Должна была наплевать на приказ Букера и как-то пробраться на миссию. Может, тогда у неё всё еще были бы ноги. Почему он снял меня с задания?

Я наблюдаю, как моя самая близкая подруга в команде кричит и умоляет сохранить ей жизнь, пока носилки не исчезают за дверьми полевого госпиталя, оставляя меня в ослепляющей ярости.

Сидя на заднем сиденье «Хамви», подпрыгивающего на ухабах, я всю дорогу думаю о Касл и её ранении. С каждой минутой злость закипает всё сильнее. Почему? Почему это случилось именно с ней? Почему те мерзкие ублюдки ударили по детской клинике?

Морские котики и рейдеры мчатся за нами. Вереница из пяти бронированных машин, полных солдат, готовых обрушить ад. Букер начинает напевать «The Ballad Of The Green Beret»19. Вскоре к нему присоединяется Робертс, а затем и я. Кейд сидит впереди меня, но мыслями он где-то далеко. Его огромные, жилистые руки спокойно лежат на коленях; он сохраняет полное хладнокровие, несмотря на то что мы заходим в опасную зону.

Чем ближе мы подъезжаем к цели, тем отчетливее через корпус машины чувствуется вибрация от далеких взрывов и перестрелок. Я не нервничаю и не боюсь — я злюсь и хочу, чтобы каждый из мерзавцев был мертв.

— По последним данным, они удерживают ребенка и врача в заложниках внутри клиники. У нас приказ провести поисково-спасательную операцию, ликвидировать каждую цель и захватить тех, кого сможем. Правила применения силы вам известны, — говорит Кейд, обводя взглядом каждого из нас.

— Есть, сэр! — откликаемся мы.

«Хамви» резко останавливается, и всех на мгновение дергает вперед. Кейд выскакивает первым, и мы следуем за ним. Сделав шаг на песок, я чувствую, как адреналин овладевает моим телом. Воздух затянут дымом, в ушах звенят крики операторов из разных подразделений. Вокруг детской клиники идет настоящий бой.

Мы окунаемся в полный хаос, укрываясь за заброшенным домом. Тело мгновенно каменеет, как только спина упирается в осыпавшуюся кирпичную стену. Я крепче сжимаю винтовку, ожидая следующего приказа.

— Зверь, две угрозы на крыше, видишь? — ворчит в рацию Хаос, уткнувшись в прибор ночного видения.

Используя свой собственный, я вижу тепловые силуэты, повернутые прямо к нам. Они знают, что мы где-то здесь, но не могут нас вычислить. Один из них стреляет, и куски толстого кирпича разлетаются во все стороны. Осколок задевает меня по лицу, но я почти ничего не чувствую. Всё происходит слишком быстро; я без колебаний поднимаю винтовку и кладу палец на спусковой крючок.

Отец водил меня в тиры с дистанцией до тысячи ярдов, когда я была ребенком, вплоть до своей смерти. Я всегда хорошо стреляла, поэтому когда пуля с первого выстрела проходит точно между глаз обеих целей, меня заливает уверенность. Я так сосредоточена, что даже не чувствую сильной отдачи в плечо. Прямо сейчас речь идет о жизни или смерти.

За ними появляется еще один — в жилете смертника. Он поспешно срывает его, поднимая над головой, будто собирается бросить в нас, но не успевает. Зверь поражает его тремя выстрелами в грудь, и он падает, оставляя в горячем воздухе багровое облако. Сразу же следует взрыв, и меня швыряет на землю. Внутри всё гудит, грудь давит тяжелее обычного, я с трудом пытаюсь снова подняться.

Кейд только что спас всем жизнь. Сработай эта бомба на секунду раньше — мы были бы мертвы или близки к этому.