Чтение онлайн

В тот момент я, конечно, не знал, да и не мог знать о том, что мои планы уже сегодня вечером начнут исполнятся, но несколько иным образом. Только поздно вечером до меня дойдет значение этих слов, только что произнесенных этим сторожем.

Бросив свой Форд Мондео на парковке у здания банка на Новослободской улице, всю Лесную улицу я протопал пешком со своей снайперской винтовкой в чехле за плечами. Вокруг же меня гуляли тысячи и тысячи москвичей, из-за все еще теплого октябрьского вечера они покинули свои комнаты и квартиры. Вышли на московские улицы посмотреть на людей, на своих соседей, просто на незнакомых людей, а также самих себя показать, заодно подышать свежим воздухом. Кафе и рестораны были сплошь забиты посетителями, оттуда несся их громкий и веселый смех, шутки и приколы, слышались голоса, произносящие тосты. Люди веселились и наслаждались этим прекрасным октябрьским вечером, они пили водку, виски и вино, радовались самой жизни!

Я же ничему не был рад, шел себе по Лесной улице, думал о том, не каждому человеку дано дважды за один только день пережить покушения на свою жизнь! Если дело и дальше будет продолжаться в таком же темпе, то уже завтра враг окончательно со мной покончит, я же не какой-нибудь волшебник, чтобы вот так просто предотвращать покушения на самого себя?! Пятый день я нахожусь в Москве, пока еще не знаю, кого именно из своих знакомых людей мог бы пригласить на свои похороны?! От ужасной обиды и беспочвенной злобы я правой рукой неоднократно хватался за брезентовый ремень своей снайперской винтовки, готовый в любую минуту открыть из нее огонь по окружающему меня народу! Но вовремя одумывался, вспоминал о том, что в моей магазине своей винтовки я имел всего лишь двадцать патронов, два полностью снаряженных винтовочных магазина.

Причем, это патроны оказались патронами с бронебойными пулями, я хорошо понимал, что мои цели в офисе компании "Французский связной" на сегодняшнюю встречу обязательно придут в бронежилетах. Как я ни старался вспомнить, но я так и не смог этого сделать, почему у меня сохранились одни лишь бронебойные патроны, куда я подевал обычные патроны к СВТ40?! Но делать было нечего, у меня попросту не было времени для того, чтобы разыскивать другие патроны для своей снайперской винтовки! Сегодня мне, видимо, предстояло отстреляться по своим врагам бронебойными патронами. Слава богу, что расстояние до цели составляет всего лишь триста метров, а то из-за этих бронебойных пуль мне пришлось бы нахлебаться горя со стрельбой на более дальнее расстояние!

Продолжая шагать по Лесной улице, я на всякий случай повторил заклинание о своей неприметности, чтобы никто, ни один человек из прогуливающего сегодня вечером московского народа, не обратил бы внимание на то, что я по московской улице шагаю со снайперской винтовкой за плечами, как московский ополченец в годы прошлой Отечественной войны. Хотя винтовка за моими плечами была продуктом именно тех времен!

Сразу же после покушения на меня, совершенного на Ленинском проспекте, я отправился в Лефортово на Яузу, где прошло мое счастливое детство. Там мы в детстве часто купались в этой самой Яузе и время от времени в ней находили оружие, брошенное в реку нашими дезертирами, бежавшими по своим деревням. Мой личный арсенал состоял из немецкого действующего пистолета-пулемета МП38, снайперской винтовки Токарева СВТ 40, пистолета ТТ со спиленным курком и двумя действующими пистолетами Вальтер РК38. С большим трудом мне удалось разыскать свой схрон оружия и достать из него СВТ 40 с бронебойными патронами, которую я сейчас, словно ишак, тащил за правым плечом.

Вскоре я подошел к знакомой калитке, прорезанной в больших воротах, и кулаком сильно в нее постучал. Тут же послышался голос сторожа:

– Проходи, мил человек, проходи! Чего стучать-то так громко, народ разбудишь! Водочку оставь в моей сторожке, а сам занимайся своим делом.

Калитка негромко скрипнула и открылась, я, высоко поднимая ноги, переступил ее порог и оказался на стройплощадке. Черт меня подери, я попросту не ожидал, что эта строительная площадка может быть погружена в такую темень, зги не было видно. С большим трудом и в основном благодаря свету уличных фонарей, падающим из-за забора, я смог разглядеть каркас будущего офисного здания, которое высилось в самом центре строительной площадки. К нему вели несколько деревянных мостков, проходящими над штабелями бетонных панелей.

Прежде чем подниматься на этаж каркасного здания, я забежал в сторожку, там поставил на стол обе бутылки водки "Пшеничная". Но самого сторожа в сторожке почему-то не оказалось. Недоуменно пожав плечами, я покинул сторожку и по одному из мостков зашагал к каркасу недостроенного здания.

Вскоре я поднимался, опять-таки по мосткам, на двенадцатый этаж этого здания. По моим расчетам именно этот этаж идеально подходил для устройства на нем снайперской огневой позиции для стрельбы по окнам офиса, расположенного на десятом этаже этого офисного здания. Так оно и оказалось и на деле, мои предварительные расчеты меня не подвели. Когда я на двенадцатом этаже этого каркаса я приложил к своим глазам полевой бинокль, то три нужным мне окна компании "Французский связной" оказались в центральном секторе моего поля зрения, Они располагались в зоне для идеального поражения целей при стрельбе из снайперской винтовки, иными словами, эти нужные мне окна находились прямо напротив меня. Хотя мне следовало бы все-таки немного сдвинуться влево, метров на пятьдесят. Там мне и должен был бы себе соорудить снайперскую огневую позицию.

В течение двух часов, находясь в полной темноте, практически наощупь, я ползал по площадке двенадцатого этажа, собирал горбыль, пиленную доску, обрезки досок, чтобы из них соорудить себя некое подобие снайперского помоста-лежанку. Лежать на бетонном полу и одновременно вести прицельный огонь из снайперской винтовки не было никакой возможности, бетонный пол на ветру в моем теле отдавался ледяным катком, катаясь по мне, он сковывал все движения моего тела. К половине десятого вечера снайперский помост-лежанка был готов, он даже имел аккуратный захват для самой снайперской винтовки, да и я уже лежал не на ледяном бетонном полу, а на деревянном помосте.

Посредством прицела своей СВТ40 я еще раз и еще раз тщательно выверял сектор обстрела целей. Вскоре прицел винтовки был окончательно выверен, теперь я мог в любую секунду открыть из нее огонь на поражение. Нужные мне три окна офиса компании "Французский связной" этого офисного здания, мрачно высившегося прямо передо мной, все еще оставались неосвещенными. Обычно свет в таких офисных зданиях, расположенных в разных районах столицы, горел чуть ли не с раннего вечера и до позднего утра, как бы свидетельствуя о том, что там люди работают независимо от времени дня или ночи.

Это офисное здание, которое я сейчас рассматривал через прицел снайперской винтовки, от других офисных зданий столицы отличалось одним уж тем, что сейчас, когда еще не было и десяти часов вечера, большинство окон этой его стороны были уже не освещены. Вверх уходили целые ряды-этажи таких окон, что могло говорить лишь о том, что, видимо, не все его этажи офисов были сданы в аренду. Повторяю, я собственными глазами видел, как окна многих этажей этого офисного здания все еще оставались совершенно темными, отчего это офисное здание выглядело еще более хмурым и чем-то обиженным.

Свою винтовку СВТ40 я отложил в сторону, сам же приподнялся на локтях, а затем сильным рывком тела вскочил на ноги. Уже стоя, я еще раз внимательно осмотрелся вокруг себя, снова вслушивался в ночную тишину, царившую над всей стройплощадкой. Нащупав в кармане костюма пачку "Марлборо", я из нее вытащил сигарету и, ловко бросив ее к себе в рот, направился к пока еще недостроенным лифтовым шахтам. Это было единственное место на любом этаже этой новостройки, где можно было бы покурить, и со стороны не увидел бы даже огонька твоей сигареты или вспышки зажигалки при прикуривании. Прикурив от зажигалки "Зиппо", я сделал несколько неглубоких затяжек, стараясь, чтобы огонек сигареты был бы глубоко запрятан в моих ладонях, чтобы со стороны его никто бы не увидел!

Вы не представляете, как дым этой сигареты помог мне прояснить свое сознание, прочистить мозги, сосредоточиться на предстоящим бое с этими нечестивцами.

Самым главным в этом бою для меня становилась необходимость убрать Никифора Новгородского, своего бывшего друга и соратника, чуть ли не с первого выстрела. Иначе этот трус снова сможет убежать и скрыться, тогда ищи свищи его по всей Москве?! А затем мне следовало бы убрать самого Ходю Хованского, бригадира Томичей, и хотя бы часть членов его бригады киллеров. Это он и члены его бригады, исполняя чей-то заказ, сегодня по полной меня обложили, пытались меня расстрелять в кафе "Иль-Патио", а затем ПТРК "Малютка" подорвали мой шестисотый бронированный Мерседес на Ленинском проспекте.