Чтение онлайн

«Кто-нибудь, хоть один человек, готов сказать, что зерна достаточно?.. Все эти разговоры о том, что кулак укрывает зерно, о том, что зерно есть, но он его не сдает — все это только разговоры, потому что нам известно, как изымать зерно у кулака. Учить Кагановича или Чубаря изымать зерно — абсурд. Они знают, как изымать… Нам необходимо поставить вопрос ребром: если у кулака много зерна, мы можем позаимствовать его… В основе всего этого — нехватка продовольствия, нехватка зерна, и эта нехватка зерна подталкивает нас к организации совхозов».

Некоторые руководители разделяли эту версию зернового кризиса и общей проблемы советского сельского хозяйства. Вопрос этот уже поднимался на апрельском пленуме 1928 г. Милютин, руководитель Центрального статистического управления (ЦСУ), привел статистически данные, доказывающие, что в начале 1928 г. резервы у крестьян были выше, чем в тот же период 1927 г. — во время практики чрезвычайных мер. Но Яковлев, руководитель Наркомата рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ) — ведомства, ответственного за проверку деятельности остальных госучреждений, — возразил, заявив, что правительство работало в сельской местности, словно «в темном лесу». Несмотря на статистические данные Милютина, он продолжал настаивать и представил доказательство, свидетельствующее о том, что правительственные учреждения получали очень мало надежной информации о запасах зерна в селах.

После него Кубяк, занимавший тогда пост наркома сельского земледелия РСФСР, подверг сомнению данные Милютина по урожаю, так как во многих регионах закупка велась за счет прошлогодних запасов зерна. Он назвал цифры Милютина «опровергнутыми жизнью» и раньше Калинина сказал, что если бы большие излишки зерна существовали, их бы выявили в ходе чрезвычайных мер. Вице-председатель Госплана Сокольников, выступая на июльском пленуме 1928 г., сообщил, что производство зерна в Советском Союзе оказалось на 5 % ниже довоенного уровня (тем самым признав, что данные ЦСУ оказались недостоверными, и эта цифра могла быть еще ниже), а прирост населения по сравнению с довоенным временем составил 10 %. После этого он спросил: «На каком основании мы можем свести концы с концами?»

Взгляды Сталина на причины кризиса противоречивы. На пленумах он не возражал ни заявлению Кубяка, ни высказываниям Калинина и соглашался с Сокольниковым. В своей речи «На хлебном фронте» в мае 1928 г. Сталин привел достаточно противоречивый аргумент. С одной стороны, он озвучивал данные, свидетельствовавшие о том, что производство зерна в Советском Союзе достигло довоенного уровня.

Он также привел цифры, показывающие, что правительство из года в год стабильно закупало больше зерна в период между 1925-м и 1928 годом. И в то же время он процитировал данные, подготовленные Немчиновым. Эти цифры демонстрировали, что объем продажи зерна по сравнению с довоенным периодом упал, а это означало несоответствие с данными, свидетельствовавшими об увеличении объема закупок.

Вину за сложившуюся ситуацию он возложил на структуру советского сельского хозяйства (состоявшего из мелких хозяйств), которая не позволяла достигнуть серьезного повышения объемов производства.

Очевидно, что многие партийные лидеры, в том числе и Сталин, считали причинами зернового кризиса не просто проблему маркетинга зерна и ценовой политики, но больше склонялись к проблемам производственного характера, говоря о том, что страна столкнулась с дефицитом, что отчасти напоминало ситуацию в 1921-м и 1924 г. И именно это осознание — не только текущей ситуации, но и памятных событий прошлых лет — заложило основу и для давления на кулаков, и для осуществления мер по закупке продовольствия за рубежом. И, что более важно, это осознание подтолкнуло к трансформации сельского хозяйства.

Первым конкретным политическим шагом на пути к коллективизации стал проект организации совхозов, предложенный Сталиным на заседании Политбюро 23 апреля 1928 г. в качестве ответной меры на дефицит зерна.

Проект предусматривал организацию сети из нескольких десятков крупных государственных фермерских хозяйств, как правило, на тех территориях, которые позже назовут «целинными землями» Южной Сибири, Северного Казахстана, и на открытых участках в районе Волги, Северного Кавказа, Украины и в ряде других мест — там, где совхозам не пришлось бы посягать на крестьянскую землю. Моделью для строительства совхозов должна была стать крупная механизированная ферма Томаса Д. Кэмпбелла-младшего из Монтаны.

Слова Сталина по поводу этого проекта гораздо лучше любых источников говорят о его намерениях в деле поддержки коллективизации. Свое отношение он выразил в речи, опубликованной в урезанном виде в собрании его сочинений, но благодаря новым архивным данным мы теперь можем сопоставить его заявление с контекстом дебатов на пленуме после того, как прозвучало его предложение.

На июльском пленуме 1928 г. проект организации совхозов представлял Калинин. Он сообщил, что после того как Сталин предложил этот проект, Политбюро тотчас обсудило его и немедленно одобрило. Стоит отметить, что это было необычно скорое решение — бюджет в размере 300 млн. рублей, выделенных для реализации проекта, существенно превышал размер ассигнований на строительство Днепростроя, идею которого обсуждали долгие годы.

На самом деле, признал Калинин, косвенное обсуждение данного проекта тянулось уже некоторое время — его рассматривали в рамках общей задачи коллективизации и подъема продуктивности сельского хозяйства, и поэтому Политбюро было психологически подготовлено к нему.

Как мы уже отмечали, руководство обсуждало тему колхозов и совхозов по крайней мере с 1925 г., и в принципе прониклось идеей коллективизации еще на XV съезде партии в декабре 1927 г. А в январе 1928 г. Сталин решил, что социалистическое сельское хозяйство нуждается в ускорении. Судя по всему, Сталин мог предлагать программу создания совхозов в качестве пилотного проекта коллективизации, и, вероятно, он и другие лидеры (например, Калинин) рассматривали данный проект как одну из стадий процесса коллективизации.

Калинин защищал проект на основе своей теории о дефиците зерна в стране, доказывая, что данная программа сможет облегчить ситуацию до тех пор, пока не будет создано больше совхозов и колхозов. Тем не менее он считал, что совхозы в этом проекте сыграют только вспомогательную роль в деле снабжения продовольствием. Он говорил, что «абсурдно перемещать центр тяжести поставок государству на совхозы», считая, что на ближайшие 5–6 лет основным источником снабжения останутся индивидуальные крестьянские хозяйства — до тех пор, пока они смогут удовлетворять спрос.

Сталин дважды прерывал выступление Калинина, чтобы выразить свое согласие по этому вопросу. Таким образом, запуская этот пилотный проект, советское руководство пыталось организовать крупномасштабное социалистическое сельское хозяйство так, чтобы оно функционировало не в ущерб (и даже не мешало) индивидуальному крестьянскому хозяйству, а лишь дополняло его.

Они не обсуждали, что должно произойти через 5–6 лет. Судя по всему, они просто надеялись, что социалистический сектор экономики будет расти достаточно быстро, чтобы восполнить неизбежный дефицит, возникающий при работе крестьянских хозяйств.

Сталин высказал свою точку зрения по данному проекту в ответ на интенсивные дебаты, разгоревшиеся по поводу его предложения. Анцелович, председатель профсоюза работников земли и леса и сторонник совхозов, крайне скептически отзывался о нацеленности проекта на развитие экстенсивного земледелия в засушливых регионах и призывал осваивать инвестиции в уже существующих совхозах. Хатаевич, партийный секретарь в Поволжье, рекомендовал то же самое отчасти потому, что предполагал возможность задержек и прочих трудностей в реализации проекта.