Чтение онлайн

– Нужно послать за инфантой, – не подозревая, что принцесса уже на пути в Мадрид.

Первый этап был завершен, путь свободен, оставалось найти супругу королю Франции.

Герцог де Бурбон через государственного секретаря министерства иностранных дел господина де Морвиля составил список всех европейских принцесс на выданье: их оказалось девяносто девять; восемьдесят две кандидатуры были сразу отклонены при первом же рассмотрении.

Затем стали обсуждать возможных супруг. Во Франции проживали две сестры герцога де Бурбона, но это значило бы слишком возвысить один из родов принцев крови. По той же причине была отвергнута дочь герцога Лотарингского, принадлежавшая по матери к Орлеанской династии. Подумывали о будущей царице Елизавете Петровне, но ее отец считался пьяницей, к тому же она была православной. По схожей причине отвергли дочь принца Уэльского, которая являлась лютеранкой и не могла перейти в католичество, так как Ганноверская династия вытеснила Стюартов лишь потому, что исповедовала протестантизм.

Когда отсеялись девяносто восемь принцесс, осталась одна Мария Лещинская – дочь лишенного трона польского короля Станислава Лещинского.

Партия не была блестящей, поскольку отца невесты сверг с трона саксонский курфюрст Август II. Бывший король Речи Посполитой влачил жалкое существование в эльзасском Виссембурге, закладывая драгоценности своей жены Екатерины Опалинской, когда ему вовремя не поступала скромная пенсия, весьма нерегулярно выплачиваемая Францией.

Думая, что не сможет удачно выдать замуж дочь, король Станислав дал ей суровое воспитание, чтобы она лучше могла переносить лишения. Марии тогда было двадцать два года, то есть на семь лет больше, чем Людовику XV. Она не отличалась красотой, но у нее был приятный цвет лица, выразительные глаза, тонкая талия. Как бы странно это ни показалось, но у нее была определенная привычка к светской жизни, она умела танцевать, играла на клавесине, хотя и без особого таланта. Зато она слыла доброй, веселой и щедрой.

Обо всех этих разнообразных достоинствах говорилось на Совете 31 марта 1725 года; король посоветовался с Флёри, и, поскольку тот отнесся к идее благосклонно, герцог де Бурбон послал курьера в Виссембург.

Тем временем подумали и о том, что хорошо бы Людовику XV получить первые уроки любви. С этой целью в Шантильи устроили праздник, и одна молодая особа, Жилонна де Монморанси-Люксембург, с радостью взялась за поручение вывести короля из неведения. В случае неудачи была предусмотрена заместительница в лице госпожи де Лавальер.

Сохранившийся по этому поводу анекдот утверждает, что все попытки оказались тщетны и Людовик XV вернулся с праздника таким же девственником, как и уехал.

Простой народ, прослышавший об этом опыте, распевал:

Тем временем посланец прибыл в Виссембург и передал королевское предложение королю Станиславу. Тот позвал к себе дочь и объявил, что сообщит ей хорошую новость.

– Встанем на колени и возблагодарим Господа.

– Ах, отец, вас снова зовут на польский трон?

– Нет, дочь моя, Небо к нам более благосклонно. Вы – королева Франции.

Новость о свадьбе была объявлена Людовиком XV на малой церемонии пробуждения в воскресенье, 27 мая. Она была воспринята очень неприязненно, и о будущей королеве поползли самые обидные слухи: говорили, что она страшна собой, что у нее сросшиеся пальцы на ногах и что она страдает эпилепсией.

Уверяли, что к этому союзу стремилась мадам де При, потому что фаворитке Бурбона нужна была жалкая, уродливая и глупая принцесса, чтобы можно было ею помыкать. Герцоги Орлеанские во всеуслышание заявляли о мезальянсе, а подстрекаемые ими маленькие люди проявили еще большую враждебность, чем великие.

пели на улицах Парижа.

Станислав Лещинский воспользовался своим новым статусом, чтобы занять денег, что позволило ему выкупить драгоценности своей жены, а затем отправился на проживание в Страсбург, где ему был оказан торжественный прием.

15 августа Мария Лещинская пустилась в путь в окружении великолепного кортежа, растянувшегося более чем на лье [3] . Сильный дождь размыл дорогу, и путешествие сопровождалось множеством неприятностей, которые, правда, были восполнены несколькими пышными приемами в Меце и Реймсе.

3 сентября заночевали в Монтро; на следующий день курьер возвестил о прибытии короля с двором и о том, что король будет ждать королеву в четыре часа пополудни на возвышенности Фруадефонтен, что над Море-сюр-Луэн.

Небо прояснилось, когда в праздничной атмосфере Мария в платье из серебряной парчи подошла к королю и пала к его ногам. Она была так взволнована, что почти похорошела. Король поднял ее, обнял и целомудренно поцеловал в обе щеки; затем чета отправилась в Фонтенбло.

На месте этой встречи, о последствиях которой еще никто не догадывался, ибо король казался очень взволнованным и, вероятно, уже влюбленным, была воздвигнута колонна из крапчатого лангедокского мрамора.

Бракосочетание отпраздновали 5 сентября 1725 года в Фонтенбло. Потребовалось три часа, чтобы нарядить королеву в платье из фиолетового бархата, отороченное соболем и усеянное золотыми лилиями. На короле был камзол из золотой парчи и шляпа с белыми перьями, украшенная огромным бриллиантом. Церемония отличалась редкостным великолепием, но король сократил ее, ибо торопился насладиться близостью.

Возможно, что Людовик XV женился девственником, как и его супруга. Однако, если верить ему самому, за брачную ночь он семь раз осчастливил свою жену, с которой познакомился только накануне.

Похоже, исполнение супружеского долга доставляло ему большое удовольствие. Правда, плодов этого союза пришлось ждать довольно долго, поскольку королева впервые родила лишь 14 августа 1727 года, разрешившись от бремени двумя девочками-близнецами вместо желанного сына. В июле 1728 года на свет снова появилась дочь, и лишь 4 сентября 1729 года родился дофин.

Король сиял от радости и гордости и с новым пылом взялся за дело производства потомства, наградив свою супругу еще шестью детьми – пятью девочками и герцогом Анжуйским, прожившим только три года. Две дочери умерли в раннем возрасте. Но в противоположность тому, о чем можно было подумать, такая удивительная плодовитость не укрепила уз супружества, хотя эта чета и казалась трогательно дружной.

В начале семейной жизни королева вмешалась в политику в знак признательности к герцогу де Бурбону и мадам де При, устроивших ее брак. Она словно не понимала, что за министром неотступно следил Флёри, державший Людовика XV в курсе его ошибок: Бурбон почти всем досадил изменениями денежного курса, сокращением жалованья, увеличением налогов, возобновлением гонений на протестантов. В 1725 году был плохой урожай хлеба, и его подорожание вызвало волнения в провинции и даже в Париже, где 14 августа были разграблены хлебопекарни Сент-Антуанского предместья.

Именно в этот неподходящий момент герцог де Бурбон потребовал для себя неслыханную привилегию – работать один на один с королем без помощи Совета. Королева, назначившая мадам де При своей фрейлиной, позволила втянуть себя в интригу министра.

Она попросила короля зайти в ее покои. Там Людовик XV увидел герцога де Бурбона, который передал ему письмо кардинала де Полиньяка с обвинениями против Флёри. Король прочитал письмо и не сказал ни слова.

На вопросы герцога Людовик ответил, что все останется по-старому, и не скрыл своего неудовольствия министром, заявив ему, что лишь Флёри пользуется его полным доверием.