Чтение онлайн

– Мама, раз папа нашел нас, и зовет тебя замуж, поехали к нему. Пожалуйста.

И столько детской тоски по отцу было в этих словах, что я с трудом проглотила ком в горле.

– Сынок, но у меня работа, я не могу вот так всё бросить и уехать.

– Люда, а может вы отпустите Андрюшу с нами? До занятий в школе еще две недели.

– Мама!

– Хорошо, — улыбнулась женщина, и это улыбка была такой светлой, что я опять чуть не заревела.

Все как я и видела — Саша сажает сына на Маркизу. И у нас с Артемом будет ребенок. Кто это будет, мальчик или девочка? Не знаю. Но мы будем очень любить его…

– Лика! Лика! — крик Ромки выхватил меня из мечтаний, — Лара, она рожает!

– Так надо в больницу, быстрей!

– Не успеем, Лика, помоги! Анна Дмитриевна в деревню с Верой ушли, Витя сказал, что поможет, он у коровы роды принимал, и у козы.

– Ну, если у козы, то справимся однозначно, — сказала я.

– Я так и знал, — кивнул Ромка, — Ты поможешь!

Что-то моя ирония мужчинами в последнее время как-то странно воспринимается, а точнее не воспринимается.

По окнам барабанил дождь, осень вступила в свои права, заливала землю слезами. Может она плакала по веселому лету, которое у нас выдалось богатым на приключения. А может у нее были свои причины…

У Ларисы родился сын. И я помогла ему появиться на свет, когда приехала скорая, мальчик уже лежал на груди у матери. Их сразу забрали в роддом, а Витя залпом выпил стакан водки и сказал.

– Не так уж сложно, хотя с коровой было проще.

– Ну, да, — согласилась я, — Корова, наверное, не ругалась, и не орала благим матом на весь лес и не била тебя копытом в лоб.

Лариса прилично засадила "акушеру" ногой и на лбу у него наливалась шикарная шишка.

Людмила переехала к нам на хутор и Саша теперь переоборудовал дом по моему проекту, Андрюшку отдали в московскую школу, а Люда быстро устроилась в больницу и ездила на работу на машине, которую они сразу же купили. Школу подобрали рядом с больницей. Они с Сашей так подходили друг другу. Оба крепкие, молчаливые. Через месяц я спросила Людмилу.

– Люда, как тебе жизнь на хуторе?

– Скажу честно, переезжать было страшно. Я же городской житель. Но Сашка…Я за ним не только на хутор, на дно морское поехала бы. И Андрей рад. Я ведь ему всё время говорила, что папа обязательно вернется и найдет нас. Он ждал.

Что тут скажешь, только: " Живите долго и счастливо".

Мой тест подтвердился, но я до сих пор не могла поверить, постоянно прислушивалась к себе, но пока никаких изменений не замечала. Вот чего не ожидала, так это того, что Артем так искренне будет рад появлению ребенка. Правда, он попытался сказать, что мне теперь лучше не мотаться в Москву каждый день, поменьше работать и поосторожней ходить. Ключевое слово "попытался".

– Я могу тебя сам возить, всё равно в институт еду.

– Дорогой, я за рулем ну, очень много лет, а ты несколько месяцев. Так что самой мне безопасней. И тебе в другую сторону.

Я уютненько устроилась на диване, в печке потрескивали поленья и так хорошо придумывался фитодизайн загородного отеля, я рисовала вазоны, кадки, вписывала их в пространство, потом перешла к территории. Задумалась, оторвала глаза от экрана ноутбука и посмотрела на картину, подаренную когда-то пра-прадедушке Натальей Гончаровой. Я так и не прониклась кубизмом.

Я встала и подошла к холсту, провела по нему руками, задержала ладони и почувствовала тоску женщины. Я читала про то, что они с мужем любили друг друга всю жизнь. «Мы с Ларионовым как встретились, так и не расставались», — говорила Наталья Гончарова. Ларионов очень гордился ее успехами и куда серьезнее к ним относился, чем к собственным. Их жизни объединило нечто большее, чем любовь. Что это было — призвание, искусство, душевная близость? Как это ни назови, фактом останется одно: даже когда у Ларионова появилась его Шурочка, которая была его любовницей на протяжении 30 лет — это не нарушило согласия, которое царило между ними. Но откуда тогда такая тоска? Не может быть счастлива женщина, будь она трижды талантлива и успешна, которую типа любят и изменяют.

И я увидела красивого мужчину, гусара, обнимавшего женщину с легкой сединой и печальными, уставшими глазами. Она читала ему стихи. Очень грустные стихи.

Артем застал меня застывшей перед картиной, тихо подошел, обнял и я вернулась в реальность.

– Пообещай мне, если ты встретишь другую женщину сразу скажешь мне об этом и уйдешь.

– Это шутка такая? Я опять не догоняю? — улыбнулся он, — Какая женщина? Ты единственная женщина на планете Земля. А на другие планеты трамваи еще не ходят.

Семейная жизнь это сложно? Бывает и сложно, но всё можно преодолеть, главное не молчать, а говорить обо всем, что на душе, что тревожит.

Инстинкт гнездования, видно, не выдумка, потому что я с небывалым азартом носилась по дому и меняла все. Какое это наслаждение распаковать пакет и достать новую вещь. И я целый день пчелкой летала — то расстелить коврик, то подушечки сложить, то гладила новые шторы, а Артем их вешал. К вечеру я выдохлась, но дом радовал глаз новым убранством и нюх приятным ароматом чистоты. С чувством гордости за свою работу и умилением от такой красоты я сидела на кухне и пила чай. Артем пошел к Саше, помочь с пайкой труб.

Стук в дверь прервал мое блаженство. Чуча залилась лаем, Шерлок встал в стойку. Открыла дверь…

Я просто сам покой. Я рассудительная, как батюшка в церкви. Я здравомыслящая, как дальновидный политик. Я мудрая, как китайский философ…

– Какого черта тебе здесь надо, Берт? — рявкнула так, что мужчина отшатнулся.

– И тебе здравствуй Эн. Можно я зайду, твой пацан дома?

– Мой муж ушел к Саше, — с нажимом сказала я, — Что надо, в двух словах, а потом я решу, пускать тебя в дом или нет, — я отстранилась от двери, открывая молчаливого добермана. Берт тяжело вздохнул.