Чтение онлайн

– Э-э, тут такое дело. На меня вышел один человек, из Европы. Он хотел бы купить у тебя картину…

– А ты типа посредник? Совсем обалдел, что ли? Я ничего не продаю!

– Лика, пожалуйста, можно я войду. Я гнал машину из Финляндии двенадцать часов. Таню с сыном похитили…

– А что здесь происходит? — резкий, недовольный голос Артема заставил меня вздрогнуть.

– Проходи…те, — отступая в глубь комнаты сказала я, опуская Чучу на пол и бросив Шерлоку, — Свои.

– Какие свои? — Артем свел брови и продолжал стоять в дверях, — Какого тебе надо от моей жены?

– Артем, Таню с сыном похитили, и всё из-за картины, будь она неладна.

– Ха, — кривая усмешка появилась на губах моего мужа, — И ты ему веришь?

– Пока не знаю, — ответила я, — Давай послушаем, а там решим, что нам делать. Проходи, Берт. В доме ты ориентируешься, иди в ванную.

Артем был раздражен до крайности, Берт уныл и сломлен, а я воплощенная Ангерона — таинственная римская богиня молчания, богиня тревоги и беспокойства, не только возбуждающая такие душевные настроения, но и освобождающая от них. И это непередаваемое ощущение тишины и спокойствия внутри… это обращение к тому месту в теле, где ничего нет… где никого нет… есть только ты, которого тоже нет..

– Сейчас кое-кого разорву на мелкие кусочки и никого не будет, — сказала я завершающую мантру и повернулась в Берту, — Ну?

– Чайку плесните, с ног валюсь, — и бесцеремонно плюхнулся на диван, потом заметил террариум, — Ни фига себе, у вас игуана есть, здоровая какая, и собак целая куча. Осуществляешь детские мечты, Эн?

Проигнорировала.

Берт выдул две кружки чая, сожрал наш ужин, и, наконец, перешел к рассказу.

– Я был в Финляндии по делам фирмы. Вдруг звонок, номер незнакомый, и с ходу мне: "Хочешь увидеть своих жену и сына, слушай внимательно. У твоей бывшей жены есть картина. Один человек хочет её купить. Вот поедешь к ней купишь мазню и привезешь в Питер. Продашь человеку и получишь свою бабу и щенка. Не привезешь — не получишь". Что мне было делать? Я сразу погнал к тебе.

– Домой звонить не пробовал? — зло спросил Артем.

– Пробовал, — махнул рукой Берт, — Попросил секретаршу съездить в нам в дом, она проверила, никого нет. Лика, продай мне эту чертову картину, умоляю.

– Как с тобой должны связаться? — уточнила я.

– Сказали, позвонят сами через два дня. Один день уже прошел. Значит завтра. Да что за картина такая, ты мне можешь объяснить?

Я постукивала ложечкой по столу и думала, что-то было не так. Да всё было не так! Артем поднялся и принялся ходить по комнате, Кузя, распушив хвост, ходил за ним. Это было смешно, особенно, когда они разворачивались чуть ли нога в ногу.

– Знаешь Берт, твое вранье шито белыми нитками. Про картину знал нотариус в Польше и Лех. Допустим этот ненормальный колобок не оставил попыток завладеть картиной. Но почему, и главное как он вышел на вас? Логичнее было обратиться к моим родителям.

– Да скажет мне кто-нибудь, о какой картине идет речь? — сложив руки перед собой взмолился Берт.

Артем показал на стену. У Берта от изумления брови норовили переместиться на затылок.

– Это что такое? Ребенок рисовал?

– Это Наталья Гончарова…, - я не успела закончить, Берт заржал, как придурок.

– Я, конечно, институтов искусств не заканчивал, но никогда не слышал, чтобы жена Пушкина рисовала.

– Если бы ты умел слушать, скольких проблем можно было бы избежать, — резко оборвала я его смех, — Короче, эта картина дорогая. И как о ней узнала твоя жена, вот в чем вопрос.

– Ты о чем? Танюшу похитили…, - Берт смотрел на нас растерянно и осуждающе.

– Знаешь что, иди ка ты, дорогой к…Ромке. Завтра с утра решим, что делать. Мне надо кое-что кое с кем обсудить и уточнить. Хотя, с Ромкой и надо уточнить, — я набрала номер Романа, и через пять минут сосед был уже у нас.

Берт и Рома долго обнимались, хлопали друг друга по спине. Когда ритуал закончился, я в двух словах обрисовала ситуацию и спросила.

– Рома, ты о наших приключениях в Польше кому рассказывал?

Мужчина задумался, потом спокойно ответил.

– Я тогда тебе, — Ромка повернулся к Берту, — звонил, но что-то там чинил и трубку Таня взяла, — потер переносицу и хмыкнул. — Слушайте, она так ловко из меня всю историю вытащила. Охала, ахала, сочувствовала. Я сделал что-то не то?

– Нет, Рома, ты просто рассказал типа "друзьям", — показала я пальцами кавычки, и набрала телефон нотариуса. — Пан Казимир, здравствуйте, это Ангелика.

– Пани Ангелика? — полупридушенным голосом выдавил нотариус. — Что случилось?

– Пан Казимир, у меня всё замечательно, а вам всё живопись покоя не дает? Скатились уже до похищения людей?

– О чем вы, пани? Я и думать забыл об этой картине. Я здравомыслящий человек, и связываться с такой женщиной, как вы не решился бы никогда.

– Благодарю, пан Казимир. И еще вопрос, не интересовался ли кто той картиной?

– Был очень странный звонок, спрашивали о том, что вам досталось в наследство. Но я же нотариус, я не имею права разглашать такие сведения, — я уловила изменения в его голосе на последних словах, врет.

Я положила телефон и в упор уставилась на Берта.

– Ты чего? — отмахнулся он. — Эн, ты чего на меня так смотришь?

– Остался один вопрос. Или ты Берт гениальный актер, или полный дурак.

– Лика, а можешь для дураков пояснить, — попросил Ромка.

– Ты рассказал Танюше о наших приключениях, упомянул картину, из-за которой за нами была погоня, так? — Рома кивнул, — Таня умная девочка, поняла, что из-за ерунды гнаться не будут. Но её отвлекли роды и в первые месяцы было не до того. А потом краля вспомнила и решила проверить. Ты упоминал имя нотариуса? — Ромка пожал плечами.

– Кажется, да.

– Найти телефон не составило труда, и пан Казимир назло мне, конечно же, рассказал о картине. Я почувствовала, что он в конце разговора соврал. И вот у Тани созрел план, планчик. Добрая тетя Лика, которая приютила бывшего мужа, сбежавшего от кредиторов и его любовницу не оставит без помощи несчастную похищенную мать с ребенком и не то что продаст, а просто подарит картину, перевязав ее нарядной лентой. И вот он вопрос — Берт ты идиот? Или в тебе пропал гениальный актер?

– Идиот, — обхватив голову руками, промямлил Берт. — Но кто мне звонил? Это был мужской голос.

– Ты точно идиот, — вмешался Артем, до этого момента мужественно молчавший. — Во-первых, она может кого-нибудь нанять, во-вторых, изменить голос, в-третьих, у тебя, возможно, есть конкурент.

На Берта было жалко смотреть, понимаю. Когда рушатся иллюзии — это бывает больно. Я не стала напоминать ему, типа я же говорила, что твоя Таня слишком приторная. Гадюка в сиропе.

– И что же мне теперь делать, — пробормотал Берт, поднял на меня растерянный взгляд. — Зачем она так со мной? Я же всё для неё и для сына. Я же её люблю…Но как же жить теперь с женщиной, которая пошла на такой обман? Развод…А сын?