Чтение онлайн

По дороге домой с ярмарки я задавалась вопросом, есть ли способ поставить мозги на место. Провести одну из тех детоксикаций, о которых все так восторженно отзывались, но вместо того, чтобы делать детокс тела, мне следовало сейчас сделать мозговой детокс.

Потому что, когда в мой мозг забрался один назойливый, вероятно, вконец съехавший с катушек ирландский Мародёр, вытащить его оттуда было практически нереально. Он продолжал мародерствовать, забирая то, что хотел, - мое время и внимание.

Я не хотела терять ни то, ни другое.

И все же.

Я теряла их. Они утекали прямиком к нему.

Даже в этот момент я все еще думала о нем и о том, что произошло на ярмарке. Моя реакция на Мародёра обескуражила. Как только я взглянула на него, мне показалось, что у меня выбили весь дух. В футболке и джинсах Кэш выглядел просто потрясающе, не хуже, чем в костюме.

Для человека, которого, наверное, лепили в аду, Кэш был просто исчадием рая.

Его глаза были зелеными, а темное кольцо вокруг радужной оболочки глаза - четко очерченным и черным. Это придавало ему злобный вид. И впервые я заметила татуировку на шее Мародёра - тигра с глазами того же зеленого цвета, что и у него. Воротник пальто скрывал рисунок, когда мы повстречались с Кэшем на кладбище. Тату тянулась от уха до конца шеи, заканчиваясь прямо над ключицей. Казалось, тигр вот-вот вылезет из его кожи и сожрет меня.

Жар пробежал по моей шее при мысли об этом. Подумай о чем-нибудь другом. О чем-нибудь еще.

Случайность. Так он сказал, чтобы описать нашу встречу на кладбище, и Кэш произнес это слово с мягкими, лирическими нотами, которые характерны для ирландского акцента.

Случайность… брехня. Даже в таком месте, полном мертвецов, Мародёр был живой, движущей силой. Его движения были выверены и точны.

Да, формально это не было размышлением о чем-то другом, но, похоже, меня уже было невозможно остановить.

Постоянно мыслями возвращалась к нашей встрече на кладбище. Что-то не давало мне покоя, но я не могла понять, что именно. Только на ярмарке меня осенило: это же Нью-Йорк. Если ты встречаешь кого-то в этом городе дважды, то, скорее всего, за этим стоит нечто большее. А когда Кэш объявился как новый босс моего брата? Тот самый, который подарил ему в качестве бонуса полностью отреставрированную старинную тачку? Мой дерьмометр взорвался.

Кладбище. Бам.

Новый босс Харрисона. Бам.

Явился на ярмарку, чтобы - «встретиться» со мной. Бам.

Я ожидала ВЗРЫВА.

Какого хрена ему от меня понадобилось?

Что было еще более загадочным - мысль о нем вызывала у меня беспокойство и возбуждение.

Находиться рядом с ним? Одно это взбудоражило меня больше всего на свете. И точно также выводило из себя, как ничто другое. Мои чувства к Мародёру затуманили разум. В нем было что-то такое, что сразу же заставило меня хотеть сначала отступить, а потом наоборот броситься к нему навстречу. И так снова. И снова. И снова. Чувствовала себя как та семейка из фильма «Битлджус», когда они начали танцевать, потому что призраки мужа и жены контролировали их движения.

Хотя, надо отдать мне должное, на ярмарке мне показалось, что я неплохо смогла за себя постоять.

С другой стороны.

Мне хотелось бы протянуть кулак сквозь время и ударить себя за то, что доставила ему удовольствие от осознания того, что он меня напугал.

Дорогуша. То, как Кэш произнес это слово своим сексуальным голосом, заставило меня вздрогнуть.

Я не могла назвать себя опытной женщиной, когда дело касалось таких мужчин, как он, но у меня было обостренное чувство, когда дело касалось мира в целом, и что-то подсказывало мне, что Кэш был из тех мужчин, которые читали женщину, словно открытую книгу, и использовал их для своих гнусных замыслов. У Кэша было идеальное оружие: лицо, голос, тело. Его чертово обаяние, словно цементный раствор, слепляло это все воедино.

Обаяние - такое красивое слово для того, что может превратить жизнь в уродство, если использовать его как оружие. Особенно когда Кэш использовал свое обаяние, чтобы получить все, чего хотел. А если это не работало? Можно было не сомневаться, что он добьется желаемого другим удобным для него способом.

Надеялась, что после того, как покажу этим людям на ярмарке, как хорошо я попадаю в каждую из поставленных передо мной мишеней, Кэш Келли поймет, что со мной шутки плохи. Я пущу стрелу в его задницу так молниеносно, что он подумает, будто пендель ему прилетел от кого-то невидимого.

Я усмехнулась про себя, ярко представив эту картину.

Но была одна истина, которую я не могла игнорировать, как бы ни старалась. Именно она возвращала меня к тому, почему в присутствии этого ублюдка я ощущала себя такой возбужденной. В нем было все просто и понятно, но при этом от Кэша с легкостью можно было получить заточкой в бок.

Меня влекло к нему так, что я ощущала себя падшей грешницей. Что само по себе было нормально - влечение не было изменой, - но я почти чувствовала себя изменшицей, когда думала о Кэше Келли, даже когда Скотта не было рядом.

Скотта - мужчины, который любит тебя - Стоуна.

После того как в январе я познакомилась с семьей Скотта, он попросил меня подумать о перспективах стать его женой. Я сказала, что мне нужно время подумать, но он начал проявлять нетерпение. Заставить мужчину ждать несколько месяцев ответа на столь важный вопрос - это, похоже, не очень хорошо влияло на его самооценку, задевало самолюбие.

Однако если его намерения были искренны, зачем торопить события? Все это было мало похоже на то, что его вообще интересовало мое мнение. Он не опустился на одно колено и не подарил мне кольцо. Скотт сказал мне подумать о перспективах.

Это было именно то, чего я так старательно избегала. Думать об одном огромном слове - да.

У меня всегда было, что обдумать, если вдруг мои мысли поворачивали в то самое русло. Может быть, если бы Скотт спросил меня об этом в самое ближайшее время, я бы просто выпалила первый ответ, который пришел мне в голову. Однажды моя учительница сказала мне, что если я не знаю ответа на вопрос теста, то всегда следует выбирать тот ответ, который кажется мне правильным, и оставить все как есть.

— Вероятно, правильный ответ уже есть где-то глубоко у тебя внутри, — сказала она.

Было утомительно думать о Мародёре (Келли) и детективе (Стоуне) одновременно. Мне даже не хотелось их сравнивать, и по какой-то причине мне казалось, что я знаю Келли так же хорошо, как и Стоуна. Может быть, даже лучше, что само по себе было сущей нелепицей, ведь я видела его от силы пару раз. И все равно, думать о них в один и тот же промежуток времени было похоже на ловушку для ума.

Тогда хватит думать о мужчинах.