Чтение онлайн

— И даже если она пожелает вырядить тебя как последнюю портовую шлюху, ты это сделаешь!

Шумно выдохнув от произнесенной на эмоциях тирады, Дин-Сой уставился на девушку. Сбивчивое дыхание никак не хотело становиться снова ровным и спокойным. Мужчина на мгновение замер, будто ожидая чего-то особенного. Чего-то, что способно успокоить его разбушевавшиеся чувства. Его вопросительный взгляд требовал от Медеи особенных слов.

— Хорошо, — тихо ответила та, аккуратно сжала одежду и принялась переодеваться.

Мужчина не двинулся с места, и не поменял позу. Его будто окатили холодной водой. Он ожидал чего угодно: слез, извинений, криков или или даже позорное бегство, но только не этого спокойного «хорошо». Это простое слово вместило в себя столько покорности, бессилия и усталости, что под его тяжестью что-то безвозвратно затрещало по швам. Повисшее в воздухе «хорошо» пробило невидимые крепления души и немым укором навалилось на плечи. Майф посмотрел на себя в одно из зеркал примерочной. Он пытался понять, когда это произошло. Когда тот маленький мальчик, которого Виктресс просила сохранить человечность, успел стать истеричным, безжалостным гордецом? Стать Вертоном, сам того не замечая? Виктресс всегда оберегала его от этого, но не успел пройти траур, как Дин-Сой почувствовал, как катится в бездну без этих вечно поддерживающих его рук.

Вывалившись из примерочной, мужчина подошел к столику и молча сел. Он не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Глухие отзвуки оживленного разговора маячили где-то там, вдалеке. Довольная Фроггуар уже вовсю заведовала рабочим процессом.

— Спасибо дорогой, твоя речь просто глоток свежего воздуха, — послышалось сквозь пелену невольной отстраненности, — Ашера, милая, не вставай так, я же тебе говорила! Больше профиля!

— Что-то голова разболелась, — довольно громко сказал мужчина, — пойду подышу свежим воздухом.

— Конечно, золото мое, — сочувственно проверещала Фроггуар, в очередной раз пригубив чашку ароматного чая, — Одни нервы, одни нервы...

— Подождите, господин Дин-Сой! — увязался за ним Баргет, — а как же наше завтрашнее шоу? Мы же хотели обсудить.

— Ах, да... — рассеянно ответил мужчина, — Пошли.

Наступала бодрящая ночь. Температура опустилась до отметки десяти градусов по Цельсию. В это время года она не падала ниже, и любители ночных прогулок высыпали в парки, на набережные и просто городские улочки. Ночное небо Арсии давно потеряло свои звезды. Теперь здесь царили слепящие фонари, неоновые вывески и гигантские экраны. Город не засыпал никогда. Он, словно огромный улей, гудел в любое время дня и ночи.

— Завтра особенный день, — сжав от холода руки на груди сказал Баргет, — презентация Арены... Может, мне сделать что-нибудь особенное?

— Не нужно ничего, — поежился шоумен. — Будь собой. Импровизируй. Да и хватит с тебя.

— Но сценарий...

— Забудь.

Ускорив шаг, мужчина начал спускаться к узкой набережной. Невысокие ступеньки делали лестницу практически пологой. Баргет за ним еле поспевал.

Гладкая поверхность реки Арсии отражала яркие огни города. Кое-где попадались отблески плавающего на поверхности мусора. Небольшая скорость течения позволяла ему двигаться медленно и вальяжно посреди всего этого сверкающего великолепия. Порою порывы холодного ветра оживляли процессию, и мелкая рябь проходилась по глянцу водного зеркала. Снаружи было гораздо тревожней, чем в мастерской. То тут, то там встречались шумные компании.

Выискивая свободные лавочки, Дин-Сой старался держаться от них подальше. Не потому, что боялся. Мужчина не хотел спугнуть свои мысли.

Благодаря протекции Виктресс Майфу удалось взойти на вершину славы, но путь к ней все равно оказался тернист. Любовь толпы обреталась не только потом и кровью. Иногда приходилось выбирать между своей судьбой и судьбами других людей. Стоя на промозглой набережной, Майф Дин-Сой осознал, что слишком долго жил среди зубастых акул. Он слишком хорошо научился лавировать между ними, словно скользкая подвижная рыба, отрастившая не менее острые клыки. Стал частью ядовитой среды, прилепившись к ней намертво. Превратился в ненавистного ему Вертона, сам того не замечая. Внезапно стали остро ощущаться собственные несовершенства: неидеальные черты лица под слоем грима и косметики, длинное тело, облаченное в дорогую одежду, но напрочь лишенное красивых форм, растрепанная на ветру прическа. В одночасье все эти недостатки, усыпленные многолетней славой, начали физически жечь кожу.

Дин-Сой присел. Огромная каменная глыба в виде идеального шара составила ему компанию. Баргет скромно опустился рядом, поморщившись от холода металлической лавки.

Выудив из-под полы пиджака небольшой мешочек с неизвестным содержимым, шоумен поддел ногтем мизинца горстку белого порошка и ловким движением втянул левой ноздрей.

— Хочешь? — спросил он Баргета.

— Не уверен...

— И правильно. Не нужна тебе эта дрянь.

Плотно закутавшись в пиджак, Дин-Сой пытался противостоять ледяным дуновениям ветра. Потоки воздуха царапали щеки и сушили глаза. Прямые как стрелы волосы растрепались и стали похожи на ворох черных перьев растерзанного ворона.

— Я хочу рассказать о девушках, которые мне нравятся — заинтересованно спросил Баргет, — Марс ведь обожает такие истории.

— Чушь какая. Тебе это продюсеры посоветовали?

— Нет...

— Сам решил?

— Да...

— Я так и подумал, — безразлично ответил мужчина, — Про это тоже забудь.

— Почему?

— Так тебя будут сильнее желать.

Юноша немного задумался.

— А если у меня появится кто-нибудь?

— Мой совет на будущее, — шоумен попытался пригладить непослушный клок волос, но только зацепился за него кольцами и оставил эту затею. — Никогда не говори о самом сокровенном — раздавят. Никогда не пускай никого в свою постель — эти пятнадцать минут славы променяешь на нечистоты. Так делают тысячи. И что в итоге? Короли желтой прессы, не более. Полоскание грязного белья. Спустишься в народ и не опомнишься, как растворишься в обыденности. Хочешь стать недосягаемой мечтой? Небожителем? Тогда стань идеалом, который у каждого — свой. Врасти в миллионы сердец не так-то просто. Запомни — искусство, и ничего более.

Посмотрев на учителя, Баргет не нашелся что ответить. Опустив глаза, он только глухо кашлянул в кулак и поджал губы. В голосе Дин-Соя сквозили металлические нотки. От этого становилось не по себе.

— Как ты думаешь, почему ты здесь?

— Я не думал об этом.

— А стоило.

— Может, потому что я землянин? — Баргет вопросительно взглянул на собеседника.

— Землянин? — усмехнулся Дин-Сой, — Нет...

— Потому что я талантлив? — с опаской спросил Баргет, тут же усомнившись в своем предположении.

— Ты не представляешь, сколько более талантливых я завернул в самом начале их карьеры. Не счесть. Кому нужны конкуренты?

— Тогда я ничего не понимаю, господин Дин-Сой...

— Не поверишь, я тоже, — металл в голосе шоумена сменился каким-то обессиленным безразличием. — Наверное, в последнее время я стал слишком сентиментален.

Съежившись еще сильнее, мужчина стал похож на небольшого, очень потерянного зверька. Промозглый ветер совсем не щадил. Некогда изящное тело потеряло проворную гибкость и стало худощаво-нескладным, как тогда, много лет назад. Оно согнулось пополам, пытаясь согреться в запахнутом пиджаке. Давно уже Дин-Сой не казался себе таким настоящим.

— Я замечал, что ко мне относятся инче, чем к девчонкам, — тихо сказал Баргет, — только не понимаю, чем я заслужил такое отношение.

— Любовь — универсальная валюта. И самый ходовой товар. В тебе ее много.

— А как это проявляется?

Растерянно пожав плечами, Дин-Сой грустно улыбнулся.

— Хочешь стать таким, как я? — спросил он.

— Я мечтаю стать таким, как вы.

— Тогда тебе придется делать много того, чего не хочется. Говорить то, что не хочется, идти туда, куда не хочется, спать с теми, с кем не хочется....