Чтение онлайн

Сделав глубокий, демонстративный вздох, Дин-Сой поклонился Королеве. Разогнулся и послал воздушный поцелуй в толпу.

— Ииии! — буквально перешел он на писк, — Да начнется бооой!

Прозвучал третий удар гонга. Бой начался.

Не прошло и мгновения, как Ашера сорвалась с места. Тут же включив кистень, она как-то очень быстро оказалась прямо под брюхом монстра. Датчики на теле Гидрогоргона даже не успели толком настроиться. Тварь только начала оживать, а чернокожая бестия уже проехалась по песку, сделав несколько глубоких борозд на глянцевом брюхе. Монстр взвыл. Пытаясь защититься, он рефлекторно плюхнулся на песок и чуть не придавил Ашеру. В последний момент девушка успела выскользнуть из-под гладкого пуза.

— Баргет, не стой! — закричала она по внутренней связи гладиаторов, — Марш на блюдца! Будем гнать его к дальней стене!

Словно очнувшись от оцепеневающего наваждения, паренек кинулся в сторону. Поравнявшись с одной из голографических монет, он довольно лихо на нее заскочил. Механизм экзоскелета нивилировал все нагрузки. Движения давались неожиданно легко. Примерив костюм впервые, Баргет сильно удивился его возможностям. Ему даже не понадобилась тренировка, чтобы привыкнуть. Внезапно обретенные возможности растворили весь страх. Окрыленный, юноша прыгал по монетам, не забывая приветствовать своих фанатов.

Резко вскочив, Ашера оглянулась и мгновенно оценила ситуацию. Там, у дальней стены, находилась пила. Добраться до рубильника можно было только по осязаемым голограммам, что вели вверх. Положившись на Бергета, чернокожая бестия решила выступить в роли приманки и увести монстра за собой.

***

Медея металась по закрытому ложу, как зверек по клетке. За отдельную плату любой желающий мог подключиться к камерам, чтобы наблюдать реакцию землянки в прямом эфире. Каждый раз, когда огромный монстр вытягивал свои щупальца, чтобы полоснуть ими по жертве, она переставала дышать. И каждый раз, когда Ашера в очередной раз уворачивалась от угрозы, буквально прилипала к стеклу. Несколько раз охрана преграждала девушке путь, когда та пыталась покинуть внезапную тюрьму. Огромные каблуки теперь очень мешали движениям. Девушка так и не успела переодеться в подготовленный для нее костюм. Эффектного выхода так не произошло. Пару раз споткнувшись и, наконец, грохнувшись на пол, она скинула ненавистную ей обувь.

— Выпустите меня! Я не трусиха! — кричала Медея, но ни гладиаторы, ни кто-либо другой не мог ее услышать.

Никто, кроме тех, кто пожелал за это заплатить.

***

Умирая от скуки, Фальх Диттэ смотрел куда угодно, но только не на Арену. Его совсем не забавляли развлечения марсиан. Ученого, скорее, интересовала хронология быстрого изменения общественных нравов. Изменения, к слову, в одном и том же направлении. На заре новой цивилизации разница между гостями из иной реальности и коренным населением была заметна даже невооруженным глазом. Тогда еще не успели сформироваться касты Высших, а Низшие походили, скорее, на животных, чем на человека. Общество людей их не принимало и боялось. Прошел ни один десяток лет, прежде чем Азари нашла необходимый пласт другого мира, в котором жили более высокоразвитые существа. Тогда-то все и начало меняться. Не сразу, не без труда и уж точно не без конфликтов двух совершенно разных видов.

«Каков бы был мир, не вмешавшись я тогда?» — Фальх часто задавал себе этот вопрос. В нем не было сожаления, скорее, чисто научный интерес.

С годами притирка проходила все легче. Тени прочно слились с человеческим обликом. Тех, кто не мог противостоять своей животной природе, обычно утилизировали. Других же было почти не отличить от людей. Разве что их, порой, выдавали неестественная сила и взгляд разноцветных глаз. Фальх Диттэ с любопытством отмечал, что после того, как покинул Олимп, он совсем перестал различать один вид от другого. Даже извечный камень преткновения — бессмертие Теней, перестал волновать человека в качестве безоговорочного аргумента против их существования. Азари хорошо над этим поработала. Доминирующее положение людей в рабочих сферах, рабское положение Низших и постоянная угроза попасть в списки должников нивелировали все недовольства. Вопросы возникали только относительно Высших. Но за пару сотен лет устойчивого периода Империи их накопилось не так уж и много.

Единственное, что Фальх действительно не мог понять — это то, по какой именно причине он перестал отличать Теней от людей. Мужчина склонялся к той версии, что не Тени стали похожи на людей, а наоборот. И теперь, когда его взгляд скользил по обезумевшим от восторга трибунам, по народу, жаждущем крови и зрелищ, он как никогда утверждался в собственном мнении.

***

Послышались неподдельные вздохи удивления, когда плоская голограмма выдержала вес Баргета Скайни. Более того, взмыла вверх, вплотную приближаясь к следующей. Когда расстояние между двумя голограммами не превышало и полутора метров, они вдруг остановились. Парень уже знал, что преодолеть эту незначительную дистанцию с экзоскелетом будет совсем не сложно. Тем не менее, с опаской посмотрел вниз, прежде чем сделать решающий прыжок.

Голограмма чуть дрогнула. Баргет качнулся, и, к счастью, не упал. Дин-Сой едва успевал комментировать происходящее. Даже для него, опытного и талантливого ведущего, события сегодняшнего вечера давались не без труда. Конечно, этого никто не замечал. Умелые посылы шоумена направляли неудержимую, стихийную волну настроения зрителей в хорошо управляемый поток. Поток, приносящий деньги.

Опустился включавший массивную пилу рубильник. Монстр вновь взвыл. На этот раз резко и отрывисто. Послышался хруст внешнего панциря. Одна из массивных клешней отлетела. Из болтающегося обрубка полилась склизкая, полупрозрачная жижа. Хлопнувшись на брюхо, Гидрогоргон притих.

— Ооо....! Это выглядит больно! — рассмеялся Дин-Сой, — Как вам такое, мои котятки?!

Прокатившийся по трибунам смех только подтвердил, что «котяткам» это понравилось. Вот только никто так и не понял, что монстр не испытывал физической боли. Пришедший из иного мира, он выл не от нестерпимых страданий, а от гнева. От голода и желания поглотить видимую пищу. А видимой пищи вокруг находилось невообразимое количество, и это сводило его с ума. Запах свежего мяса дурманил, полностью дезориентируя. Нет, монстр не испытывал физические страдания. Его нервная система просто не была приспособлена для этого. Единственная боль, которая приводила его в ужас — боль, приносимая Пламенем.

Как и остальные, Ашера об этом даже не подозревала. Марс потерял бы интерес, зная, что пришлое существо не испытывает страдания во время схватки. Продюсеры прекрасно это понимали, поэтому предпочти тактично умолчать о столь незначительной детали. Сделав ошибочную поправку на болевой шок монстра, девушка двинулась влево — к осязаемым голограммам, превращающимся в сетку. Девушка хотела временно обездвижить тварь, чтобы нанести последний, решающий удар. В мозг, находящийся очень близко к торчащим из-под панциря глазкам. А уже потом, как только тварь перестанет проявлять признаки жизни и идеальный песок Арены поглотит вырвавшийся из туши черный дым, исполосовать ее кистенью на потеху толпе.

Прижавшейся брюхом к песку Гидрогоргон все видел, слышал и чуял. Оно не страдал. Оно выжидал. Одним глазом не выпускал из вида Баргета, активировавшего верхнюю сеть, а другим — Ашеру, принимавшую сигнал снизу.

— Вы видите, видите это?! — вскинул вверх руки Дин-Сой. — Сдается мне, назревает что-то просто очень грандиозное! И как же они собираются это провернуть?! Может быть, нам стоит помочь нашим котяткам?!

Настала самая любимая часть шоу. В этот момент миллионы тех, кто не попал на трибуны, испытали не только горькое сожаление, но и нестерпимую зависть. Продюсеры любили дать волю зрителям, чтобы те поучаствовали в судьбе своих кумиров. Живое, реальное влияние на итоги боя добавляло невообразимого драйва и приносило неплохой доход. Очень многое теперь зависело от Майфа, который должен был выступить в качестве направляющего народной истерии.

— Тссс! — шоумен приложил к губам тоненький, изящный пальчик. — Ни звука, мои котятки...

Трибуны притихли. Легким жестом руки Дин-Сой указал на дальний сектор сидячий мест, туда, где расположился монстр на массивном брюхе. Словно по команде, болельщики подошли к плотному стеклу Арены и начали бить кулаками по глянцевой поверхности. Издавая гортанные, отрывистые звуки, они создавали сплошную волну травли. С каждым ударом о невидимую преграду со стороны стены Арена вырывался электрический разряд, норовивший вот-вот ударить монстра. Тот в свою очередь почувствовал, как электричество проходится по его щупальцам и как он начинает терять над ними контроль. Твари это не понравилось. Грузно поднявшись, оно в раскорячку поковыляло дальше от надоедливой стены. Трибуны хотели было взорваться неподдельным восторгом, но Майф их мгновенно успокоил. Единичные возгласы утонули во всеобщей сосредоточенности. По мере движения Гидрогоргона зрители действовали удивительно слаженно, не давая ему приблизиться к стенам. Опьяненный шумом, он до конца пытался к ним прижаться, словно чувствуя позади себя защиту. Однако, именно сейчас стены перестали быть защитой. Они в мгновение ока превратились в источник опасности.