Чтение онлайн

Конечно, Мардкор не мог ответить. Словно гигантская самка богомола, Азари нависла над своим любовником и начала его пожирать. Оставив физическое тело Мардкора в полной сохранности, она медленно откусывала, растворяла, сливалась с неспособной сопротивляться непроявленной сущностью мужчины. Смакуя и растягивая процесс, Королева глядела в глаза жертвы, полные ужаса и боли.

— Вы всегда стояли мне поперек горла. Отвратительно перевариваетесь, куски бесполезного мяса! — Азари недовольно отрыгнула затхлым воздухом, — От вашего грубого разума одни проблемы. Он не подходит для красивого танца двух начал. Подходит только для того, чтобы его ломать! Уродливые, несговорчивые предатели! Придет время, и я сотру всех мужчин с лица этой планеты.

Чувство обжигающей ненависти Азари пронесла через всю свою жизнь. Каждый день ее задевали черствость, нескладность и грубая простота, что несло в себе мужское естество. А еще полное чувство превосходства и собственной силы, от которой мужчины, порой, просто дурели. Азари пыталась это исправить. Привнести больше изящества в этот мир. И не могла. Без грубой физической силы мир рушился, а с ней утопал в серой уродливости. Ни операции, ни мода, ни генетические модификации подданных не могли удовлетворить внутреннюю жажду, час за часом иссушающую Королеву. Генетика далеко не всех женщин позволяла сделать их сильными наравне с мужчинами без необратимых последствий для организма. И далеко не многие из них при этом способны были сохранить свою очаровательность. Азари томилась, лишенная возможности созерцать повсеместную красоту. Она стала заложником извечного природного баланса. И это ее порядком бесило.

— Я вас ненавижу, — прошипела Азари, глядя как в беззвучном крике скривился рот Мардкора.

Изящные теплые ручки обхватили застывшее лицо. Широко раскрытые от ужаса глаза мужчины, похожие на выкатившиеся стеклянные шарики, взирали куда-то наверх. Азари склонилась над головой жертвы и сузила глаза. Сквозь темноту ночи она увидела глянцевый взгляд. Тело кольчатого монстра задребезжало. В тот момент, когда монстр понял, что жертва окончательно мертва, его накрыла стихийная, великолепная, непреодолимая волна наслаждения.

Минувшие несколько дней так ничего и не решили. Сколько бы не взвешивались «за» и «против», в душе оставалось стойкое сомнение. Конечно, аргументов в защиту того, что сделать ставку все-таки стоит, набиралось достаточное количество. Дело заключалось даже не в том, что предложение Одрина было по сути уникальное. И которое, скорее всего, уже никогда не повторится. Угнетенное, разбитое состояние преследовало Моргана практически с того самого момента, как он вышел из гибернации в последний раз. Смерть лучшего друга, назревающая революция, расследование по поводу вспышки под Флегрой — все это сжималось плотным кольцом вокруг горла. Так сильно, что норовило вот-вот задушить. Давняя бессонница снова дала о себе знать. Алкоголь уже не помогал. Снотворные — тоже. Морган не спал уже четвертые сутки и чувствовал дикую усталость. Он упорно пытался выпутаться из неприятностей, но тонул в них еще глубже. Хотелось взять и смести их одной рукой, чтобы не чувствовать больше невероятную тяжесть внутри. Жнец чувствовал, что подходит к своем пределу.

Сегодня он посетил гибернационный центр «Обливион». Снова хотел уйти в длительный сон без жизни, без времени, без прошлого и будущего. Хотел сбежать от реальности. Предложение Одрина Моргану показалось слишком рискованным. Вероятность проиграть была намного выше, чем сорвать достойный куш. Условия ставок прописывались очень скрупулезно. Попасть в заданные параметры было крайне сложно. Миллионы граждан лелеяли надежду выбраться из серой массы и зажить на широкую ногу, но редко кому это действительно удавалось. Многие залезали в долги, совершали преступления, ломали свои жизни для того, чтобы единицы осуществили свою мечту. Имея натуру совсем не азартную, наемник считал подобный расклад крайне невыгодным. Если простые люди могли потерять лишь часть своих доходов, то Жнец — сразу жизнь.

Встав напротив длинной шеренги капсул, Морган смотрел на своих коллег. Кого-то он знал лично, кого-то видел только спящими. В этот день безмятежные, черствые лица погруженных в забытье несли в себе какую-то странную безысходность. Давящая белизна окружающего создавала ощущение нереальности происходящего. Белые стены без окон, белый потолок, белый пол. Даже освещение казалось ослепительно белым, превращая лежащих внутри в нечто бледное и безжизненное. Участь снова заснуть наемника не пугала. Водоворот забвений успел превратиться в муторную рутину. Они уже не оставляли в душе каких-либо значительные следы так, как в былые времена. Уходом от реальности Морган пытался обезопасить себя не только последствий, вызванных революцией. Он хотел законсервировать все свои проблемы. А, может быть, просто поспать. Отключить мозг настолько, чтобы по нему не прошло и единого нейронного импульса. Кроме того, сам факт, что он ушел в гибернацию доказывал бы, что в делах переворота он замешан не был и помогать восставшим не собирался. Если даже каким-то образом удалось бы всех разбудить, Морган сторону мятежников принимать не собирался.

Конечно, Азари как всегда победит. Конечно, попытка дворцового переворота как всегда окончится крахом. Сколько бы сил не было задействовано, и как сильно не хотели бы ее сместить. Гигант есть гигант. Одолеть его нереально. Слишком сложную систему создала Королева, чтобы так просто можно было ее сломать. В итоге тех, кто шел против Азари, жестоко накажут. Так случалось уже не раз, и не два. Об этом твердило и робкое прощупывание будущего, и горький опыт. В числе провинившихся Морган оказаться не хотел. Когда все встанет на свои места, вернется каждодневная рутина. Гораздо более сложная, чем до обреченных на провал мятежей. Жнецов станет меньше, и кому-то нужно будет подчищать бунтовщиков среди Теней.

Отличный на первый взгляд план рушился уголовным делом, заведенным по поводу вспышки. Наемника уже несколько раз допрашивали. Он, конечно, все отрицал. Как отрицали и другие несколько десятков Жнецов, сформировавших сеть. С сорока из них уже сняли все обвинения. И те, кто осталась, были занесены в красные списки. Включая Моргана. Это означало, что следствие испробовало большинство методов, и в невиновности остальных абсолютно уверено быть не может.

Следственный комиссариат ДИМ не мог запретить уходить в гибернацию. Однако это бы означало практически признание собственной вины. Сузив поиски до минимального количества участников в вспышке, расследование имело полномочия разбудить Жнеца и официально заключить под стражу. Даже если источник вспышки не смогли бы вычислить достоверно, под удар правосудия попали бы все, кого не исключили из окончательного списка. Ну, а о том, кто ушел в гибернацию, и говорить было нечего.

Иногда Морган думал, смог бы он признаться в содеянном, если бы из-за него посадили бы и других? И, конечно же, знал ответ. Нет, не смог бы. Десять лет жизни в тюрьме для каждого казались не такой внушительной ценой, как собственная казнь. Ибо для государства лишиться тридцати Жнецов достаточно ощутимо, а казнь одного — действие поучительное. И сейчас как-то совсем не думалось о том, как отнесутся ко всему остальные. Морган знал, что даже при таком раскладе его никто не сдаст.

В углу просторного гаража как всегда стоял любимый байк. Отремонтированный, усовершенствованный и начищенный до блеска. В последние несколько часов чистка стального товарища помогла Моргану собраться с мыслями. В воздухе чувствовался запах жженого металла. Так пахли все Жнецы. Этот отпечаток на них накладывала Школа, каким-то тайным образом перестраивая самые основы.

Поглощающий с головой полумрак скрывал знакомое окружение: коллекцию мечей у дальней стены, холодильник, забитый полуфабрикатами и удобный диван рядом с безликим журнальным столиком. Скрывал он и всю неуютность, вызванную скудностью обстановки и толстым слоем пыли поверх разбросанных по своим местам вещей. Морган всегда философски относился к этому факту. Пыль не мешала функциональности, а то что надо, он чистил и без обширной уборки.

Встав в более-менее стройный ряд, мысли все же казались какими-то сырыми. Теперь оставалось только ждать, пока они оформятся и созреют. Решив не мешать этому процессу, Морган решил расслабиться. Включив проектор, он начал переключать каналы. Пропустив Арены, рука почему-то сама потянулась к кнопке «101».

— Осязаемые голограммы, — вещал томный женский голос, настроенный на бархатный тембр еще с десятка так три лет назад, — Технология погибшей Земли. Не пропустите эксклюзивные предложения... Теперь вы получите то, о чем даже не мечтали.

Давно знакомый порноканал приобрел новую рубрику — осязаемые удовольствия. Сильно сомневаясь, что Пламя оценит этот порыв, Жнец все же чисто из любопытства открыл вкладку. Пришлось заплатить входную пошлину. Естественно, никто и не предполагал, что подобные удовольствия окажутся бесплатными.