Чтение онлайн

Внимание отца к международной политике определило и некоторые сюжеты в творчестве сына. Одна из основных тем романа — описание того, как Первая мировая война (ее подготовка и ход) обсуждалась в светских салонах Парижа, — без сомнения, была отчасти вдохновлена «военными этюдами» Адриена Пруста.

Доктор Пруст также интересовался психологией, что оказалось очень важным для его сына. Так, среди книг, написанных отцом писателя и посвященных гигиене различных болезней, например «Гигиена больных подагрой» (1896), «Гигиена страдающих ожирением» (1897), «Гигиена диабетиков» (1899), могут быть выделены две работы психологического характера: «Гигиена больных неврастенией» (1897) и «Гигиена неврастении» (1900). Казалось бы, психологическое исследование очень далеко от поэтической атмосферы романа «В поисках утраченного времени». Тем более неожиданным оказываются результаты сравнения описаний больных неврастенией из названных выше сочинений Адриена Пруста с поведением главного героя романа. Так, например, доктор Пруст объясняет, что первые признаки неврастении проявляются еще в детстве, что болезнь часто возникает под влиянием какой-либо сильной эмоции, допустим, страха.

Этот анализ заболевания заставляет вспомнить об излишней чувствительности главного героя, первый приступ нервозности которого случается с ним в детстве, во время знаменитой сцены с поцелуем матери. Упоминает Адриен Пруст и о наследственном характере неврастении, а мы невольно думаем о том, что странная болезненность была характерна не только для повествователя, но и для его тети Леонии, целые дни проводившей в постели, несмотря на то, что врачи не находили у неё никакого заболевания.

На интерес Адриена Пруста к психологии несомненно оказал влияние его коллега Жан Мартен Шарко, чьи идеи были важны для становления теории психоанализа Зигмунда Фрейда. Исследователи часто называют роман «В поисках утраченного времени» провидческим, поскольку в тексте произведения легко обнаружить воззрения, близкие к психоанализу. Причина этой осведомленности писателя очевидна: доктора Шарко и Солье, ближайшие предшественники Фрейда в мировой науке, входили в окружение Адриена Пруста, который интересовался всеми новыми течениями в психологии. Благодаря отцу с новыми достижениями науки о человеческой душе знакомился и будущий писатель.

Если публичная жизнь Адриена Пруста шла в целом благополучно, то жизнь частная была не так однозначна. Начнем с того, что взаимоотношения с Марселем, его старшим сыном, не были бесконфликтными. Блестящий практик Адриен Пруст противился увлечениям светской жизнью и литературой, увлечениям, которые представлялись ему времяпрепровождением бесполезным. Эти семейные разногласия отражены в двух романах Пруста — «Жане Сантее» и «В поисках утраченного времени». В первом столкновение с родителями носит открытый характер: так, одна из дискуссий с родителями по поводу выхода в свет заканчивается разбитой посудой и слезами Жана. В романе «В поисках утраченного времени» формы конфликтов меняются: до таких прямых конфронтаций, как в «Жане Сантее», дело не доходит. Споры с родителями приобретают более корректные философские формы, они связаны с вопросами самоопределения героя, с выбором его жизненного пути. Непонимание вызвано тем, что отец мечтает о карьере дипломата для сына, тогда как сам он хотел бы заниматься литературой.

Конфликты Адриена с Марселем — не единственный деликатный момент в жизни семьи будущего писателя. Так, доктор Пруст при случае не отказывал себе в небольших любовных интрижках на стороне, например с актрисами. Будучи врачом, приписанным к Опера-Комик, он получил в знак особого расположения от Мари Ван Зандт, одной из звезд тогдашней оперной сцены, ее фотографию в мужской одежде. По всей видимости, Пруст был в курсе этой истории, о чем свидетельствует один из эпизодов в «Поисках утраченного времени»: главный герой романа обнаруживает портрет Одетты де Креси, возлюбленной Свана, в мужском костюме в мастерской художника Эльстира.

Жизнь отца, таким образом, в трансформированной форме нашла отражение в романе писателя, демонстрируя уже упоминавшееся нами желание, с одной стороны, скрыть правду, а с другой — поведать о своей жизни всё без утайки. Эта трансформация позволяет понять, каким образом Прусту удается быть таким откровенным. Не самый приятный факт из биографии отца идеализирован: фотография заменена портретом, фотограф — талантливым художником, любовная авантюра — историей сильнейшей страсти Свана к Одетте. Можно видеть и другой прием: события и факты, которые кажутся Прусту слишком неприглядными, приписываются персонажам, удаленным от семьи повествователя. Так, например, неверность Адриена Пруста передана Свану, а по отношению к отцу главного героя мотив измены не рассматривается.

Марсель был даже знаком с одной из возлюбленных отца — Лорой Хейман, известной парижской куртизанкой. Лора была креолкой, она родилась в Андах, отцом ее был английский инженер. Она имела таких знаменитых покровителей, как, например, герцог Орлеанский и король Греции. Ее черты отражены в произведениях множества модных светских художников (Тиссо, Мадразо, Стюарта) и писателей (новелла «Глэдис Харвей» Поля Бурже была вдохновлена ею). Марсель был представлен светской красавице своим отцом, написал ей множество хвалебных писем и даже стал ее близким другом. Через четыре года после смерти Адриена Пруста Лора даже предлагала будущему писателю изготовить бюст его отца, поскольку она была довольно одаренным скульптором. Однако Пруст отказался от подарка, не решившись оскорбить память матери.

Высокое положение в профессиональной иерархии, а также состояние его жены обеспечивало Адриену Прусту стабильный доход и соответствующий образ жизни: большую квартиру в центре Парижа, долгие каникулы на самых дорогих курортах для него и для всей семьи. Исследователь Роже Дюшен опубликовал завещание Адриена Пруста, из которого видно, что в его собственности на момент смерти находились 1650 тысяч золотых франков. Эта сумма была разделена между Жанной Пруст, Марселем и его братом Робером. Отметим, однако, что траты писателя после получения наследства от отца остались под контролем матери, которая не разрешила ему свободно пользоваться полученной суммой и выплачивала ему что-то вроде пенсии. В этом решении матери явно просматривается уверенность в том, что непрактичный и неврастеничный Марсель был не способен правильно организовать свои расходы. Финансы сына находились под контролем матери до ее смерти в 1905 году, когда Прусту было уже 34 года.

Незадолго до кончины отца Марселю все же удалось доказать, что его литературный дар может иметь практическое применение. Летом 1903 года Адриен Пруст был приглашен на вручение наград лучшим ученикам в коллеже Шартра и в школе в Илье. Занятый своими многочисленными обязанностями, он не нашел времени на подготовку речей, а потому попросил сына помочь ему. В текстах, составленных Марселем, очень органично звучат мысли, которые впоследствии приобретут важность в его романе. Будущий писатель рассуждает о памяти, пытаясь взглянуть на реальность глазами своего отца, уже пожилого человека. Он, например, пишет: «Существует одна вещь, которая недоступна для молодых или которая может быть понята молодыми только в форме предчувствия: это поэзия и грусть воспоминания».

Эти тексты, составленные Марселем, могут, конечно, рассматриваться как простая помощь литературно одаренного сына своему слишком занятому отцу. Однако не сказались ли эти поездки, совершенные Адриеном за несколько месяцев до смерти, и на концепции романа? Доктор Пруст очень серьезно отнесся к предложению выступить в родных стенах, ведь он любил повторять, что считает одной из самых важных своих наград то, что его имя выгравировано на доске почета в маленьком и совсем непрестижном коллеже в Шартре. Эта память отца о местности, где он родился, это уважение к тем, кто его окружал в начале жизни, напоминают то, какую исключительную роль играет описание провинциального французского городка Комбре в романе «В поисках утраченного времени».

Жизнь семейства матери Марселя Пруста проходила в сфере, весьма удаленной от той, в которой проживали родные Адриена Пруста. Жанна Вейль (1849–1905) родилась в состоятельной семье евреев, выходцев из Германии, сумевших успешно адаптироваться во Франции после эмиграции. Барух Вейль (1782–1828), прадед писателя, работал в Нидервиллере на фарфоровом заводе. Он переехал из Эльзаса в Париж и уже в 1804 году сам стал владельцем фабрики, где производил так называемый парижский фарфор, который даже составлял конкуренцию севрскому. Его супруга Сара умерла при рождении второго его сына — Нате Вейля (1814–1896), деда Марселя Пруста. Барух женился во второй раз, выбрав в супруги сестру своей первой жены. От второго брака у него родилось еще двое детей: Лазарь (или во французской транскрипции Луи) и Адель.

О карьере Нате Вейля, деда Марселя, известно не очень много. С 1865 по 1890 год его деятельность была связана с биржей, где он был посредником в обменных операциях. В официальных документах его называют рантье. Любовь к биржевым спекуляциям, кстати, будет унаследована Марселем Прустом. Именно к деду, отличавшемуся широкими взглядами на мораль, обращался Марсель в случае затруднений с деньгами, о которых он не хотел сообщать родителям, вечно обеспокоенным его большими тратами.

Впоследствии с особой любовью Марсель будет относиться также к своему двоюродному деду Луи Вейлю, брату Нате. Этот богатый хозяин фабрики по производству пуговиц и продавец тканей еще приумножил свои богатства, женившись на Эмили Оппенгеймер, дочери состоятельного банкира, которая умерла, не оставив ему детей. Жизнерадостный Луи имел многочисленные связи с актрисами, иногда теми же, что привлекали внимание Адриена Пруста. Так, он встречался с уже упомянутой оперной певицей Мари Ван Зандт и несколько лет покровительствовал Лоре Хейман.