Чтение онлайн

С двух часов до шести разговаривал со Шкаликовым. Объяснял ему, почему я не верблюд. Он хотел бы (вернее, они хотели бы), чтобы я поехал в Швецию со Сторчак, а не с семьей, что сказано в приглашении. Скандал ужасный. Сейчас все решается. Но давят страшно. Не хотят прецедента с выездом с семьей. А мне просто-напросто не верят. Ну и черт с ними. Доканают они меня, доездят!

А это тот самый второй телекс от РАИ по поводу утверждения консульт. советом проекта «Ностальгия» [Перевод с итал., см. Приложение{4}]:

«Sig. F. T. Ermash, Presidente del Comitato Statale per la Cinematografia dell'URSS Mosca; p.c. Jas Gawronsky — telex 413218 — RAI Mosca

„Nostalghia“ di Tarkovskij

Sono lieto di informare che il consiglio di amministrazione della RAI ha approvato il progetto a condizioni che ci riserviamo ad esporvi e concordare con voi, dopo la verifica produttiva che nelle prossime settimane il produttore esecutivo effettuer`a a Mosca con il regista Tarkovskij.

Per tanto se siete d'accordo il nostro incontro a Mosca potrebbe awenire subito dopo questa verifica e presumibilmente entro la prima meta di aprile.

Con molti cordiali saluti,

Pio de Berti Gambini

Direttore rete 2 TV.

18.3.81 Radio Televisione Italiana».

Снова звонила София. Шведы обратились за моим разрешением в наш МИД (раз Ермаш отказывает), но пока ничего не ясно. Во всяком случае после разговора со Шкаликовым я передал шведам, что один не еду.

Сегодня еду на предпоследнюю лекцию на курсы. Не нравятся мне ребята. Очень не нравятся. Тупенькие.

Очень плохо себя чувствую. Поджимает сердце и ужасно болит затылок. Сегодня была Земфира Васильевна: во вторник утром мы с Тяпой идем к ней в клинику. У Тяпуса, кажется, порок сердца, от меня 3. В. это скрывает.

Вечером был у Юры Безелянского. Он очень милый. <…>

Вчера звонил Тонино из Италии. (Разговаривал с Ольгой.) Лариса говорит, что у него было хорошее настроение, и он сказал, что мы скоро увидимся. Не знаю, не знаю…

Как вести себя, если приедут итальянцы говорить о контракте? Видимо, сначала надо подписать контракт нам с Ларисой, а уж потом требовать с собой Тяпу. А если они из-за этого требования все разрушат. Всю поездку, весь проект? Не знаю, что и делать.

В субботу умер Юрий Трифонов, 55 лет от роду. Рак.

Очень странно: сегодня звонила некая дама из шведского посольства, назвала себя атташе по культуре, спросила, не знаю ли я — еду или не еду в Швецию. Я ответил, что я уже ответил, и если уж будут какие-либо новости в этом смысле, то шведам это будет известно раньше, чем мне, и что я надеюсь, что она в этом случае позвонит мне и поставит меня в известность. И вдруг она заявляет: «Нам обещали сообщить решение о Вашем выезде сегодня, 31.III». Я опешил. Значит, в течение недели после моего разговора со Шкаликовым они еще не знали, едем мы или нет. Или знали, но тянут с отказом. Непонятно.

В доме ни копейки денег. Вчера приходила женщина из Мосэнерго и требовала оплаты счетов за электричество. Завтра мой день рождения — Лариса обзванивает всех знакомых с тем, чтобы не приходили, т. к. празднование отменяется.

Вчера должен был приехать Ясь Гавронский. Начальство Госкино получило уже третий телекс о том, что итальянцы приедут после 15-го (в связи с отсутствием в Москве Ермаша).

Из Стокгольма непрерывно звонит София в полном отчаянии и все время говорит одно и то же: «Все отменили свои каникулы», в газетах пишут о непременном моем приезде, а мы, конечно, никуда не едем. Госкино ответило шведам в посольстве в Москве, что мы не едем оттого, что я не желаю. Лариса позвонила Сторчак и спросила, почему они говорят такое. Та ответила, что, мол, от растерянности. Странная растерянность.

Сейчас пришли из Мосэнерго и отключили электричество.

Решил ехать один в Стокгольм.

Позвонил Костикову и сказал, что если из-за моего отказа у Госкино будут какие-нибудь неприятности, то я готов ехать один. Слишком много шума в Стокгольме. Причины того, что я изменил решение:

1. Я не хочу, чтобы меня считали эгоистом за счет Госкино.

2. М. б., я выясню что-нибудь насчет будущего.

3. He портить, по возможности, почву для контракта с итальянцами, хотя я в них уже не верю.

С огромным энтузиазмом читаю интереснейшую книгу (перевод с английского) Успенского «В поисках чудесного» об уроках Гурджиева. «Новая модель Вселенной» — его же книга, Успенского.

11-го уезжаю в Стокгольм на пять (всего-навсего) дней. Мильон терзаний. Встреча с Сашей Панкратовым. Разговор о религии. О вере и знании. Я ослаб. Надо решаться на поступки. Это непривычно и страшно.

М. б., в пятницу последнюю лекцию построить на рассуждении о том, что такое короткометражка как жанр.

Сижу в самолете. Еще не взлетели. Меня провожали Маша, Араик и, конечно, Ларочка с Тяпой. Очень прыгает сердце и болит затылок. Не было бы приступа. Лара все сказала маме, Тосе и всем родственникам. М. б., это плохо. Две недели, да нет, неделю или несколько дней тому назад я вдруг вспомнил, что мое число 13. И по привычке искал его на номерах автомобилей. Так и не нашел. А я ждал 13–13. Мне почему-то казалось, что если я его увижу, то это будет доброе предзнаменование. В Шереметьеве, входя уже в аэродром, я обратил внимание на черную «Волгу» рядом с дверью. И на ней номер — 13–13. До сих пор не могу прийти в себя.

Вечером. Номер в гостинице очень средний. София очень мила. Я звонил Тонино. Плохо его понимал. Мне показалось, что он говорил о каких-то сдвигах.

Ужинал у Биби Андерсон. Кажется, ничего не выйдет: я на пять дней и надо через посла просить продления. Договорился с Титкиным (культурный атташе в Швеции) в понедельник утром идти к нему. Надо переиграть на вторник. Пусть раньше пойдет Альмарк. Какой-то в государстве Датском…

Видел Юри Лина. Беседовал с Биби А. Познакомился со Свеном Нюквистом. Центр Махариши у Софии. Встреча со студентами и зрителями в Киноинституте. Главная проблема — продлить пребывание в Стокгольме.