Чтение онлайн

Стоял в той лощинке скит.

Всего три домика с монахами, жили они себе и жили...

Пока однажды не нашли на пороге скита - девушку. По преданию - красивую, словно заря. Золотые волосы, золотые глаза, золотая кожа...

Ничего она о себе не помнила, не знала, не ведала, в горячке малым не неделю лежала... монахи хотели ее выходить и в город отвезти - не успели. Попалась она на глаза молодому барину, за какой-то надобностью оказавшемуся в скиту.

– Демидову?
– не удержалась я.

– Бабушка говорила - барину.

С другой стороны, а какие тут еще баре шлялись? Я развела руками.

– Извини, что перебила.

Мамаша махнула рукой и продолжила.

Конечно, увидев такую красотку, барин не утерпел. И забрал ее к себе.

Как уж там обходилось, хорошо ли, плохо ли... если есть мужчина и есть женщина, могут быть и дети. И красавица оказалась в тягости.

Только вот счастья это никому не принесло.

Богатые на бедных не женятся, а благородные - на неясно ком, будь та хоть какой красоты. У барина-то невеста была в столице, вот и позвали его жениться.

Говорят, златоглазая уже на последних сроках была, когда узнала, что любимый ее на другой женился.

И в тот же день пропала, как не бывало.

По следам собак пустили, искали, а только дошли до лощинки - и ахнули.

Скита словно не было, пятно черное на его месте, лощинку туманом затянуло, а в том тумане ровно кто жалобным голосом поет. Колыбельную малышу...

Без слов, а только понятно все, так мать свое чадо укачивает.

Искали, кричали, с собаками все прочесали...

Никого не нашли.

Ни монахов, ни девушку... никого.

Говорят, как барин приехал, да узнал это, пошел он тоже в лощинку, да и сгинул там. Нашли наутро седого как лунь, а лицо... и не узнали, сразу-то. Словно что-то ужасное он увидел, да так и помер от страха.

А колыбельная там так и звучит.

И вот еще как говорят.

Мужчины там сразу загибнут. А у женщины еще может, и есть шанс.

Я задумалась.

– Я Ваню попрошу со мной не ходить.

– И сама б ты не ходила. Ни к чему это...

Мне оставалось только пожать плечами. К чему, ни к чему...

За историю - спасибо, а только делать-то что дальше? Есть варианты арендовать землю у Демидовского управляющего. Рядом с одной из деревень...

Что-то мне подсказывало, что ничем хорошим это не кончится. Я - мещанка, без особых прав, надуть меня, кинуть, а то и поиметь во всех смыслах - дело чести. Ее отсутствия.

А тут...

Лощинка - и лощинка. Если можно там купить землю и что-то выращивать... плевать на ту историю! Свою напишем!

– А в скиту что-то выращивали? Бабушка не говорила? То есть прабабушка?

– Не говорила. Но должны были... наверное...

Мать ушла, а я лежала и смотрела в потолок.

Что там такое, в этой лощинке?

Что там может оказаться?

Не знаю.

Но сходить определенно надо. Посмотреть, подумать...

Серьезно, здесь я ничего выращивать не смогу. А там, может, и шансы есть?

Я махнула рукой на все размышления, усилием воли расслабила мышцы лица, и принялась мерно дышать и считать до ста. На третьем повторе упражнения меня накрыл глубокий крепкий сон.

***

Утром Ваня подъехал к крыльцу на небольшой телеге, запряженной флегматичной коняшкой.

– У соседа попросил, - ответил он на мой вопрос.
– Сказал, дрова купить да привезти... заплачу.

Я кивнула. Правильно, ни к чему лишние разговоры, а дрова мы и на обратном пути купим.

– Зря вы это, - повторила мать.

Я молча полезла в телегу.

Зря, не зря...

А что еще делать было?

***

Коняшка мерно рысила по дороге, поднимая пыль. Пахло чем-то уютным и спокойным... из детства. Еще оттуда...

Поскрипывали колеса, сияло прохладное еще весеннее солнышко... я куталась в шаль.

– Ваня, расскажи, как вы тут жили? Без меня?

Парень посмотрел на меня.

– Вот так, Маш. Жили... скажешь тоже. Я копейку сшибал, где мог, Аринка от рук отбилась... ты приехала, у меня хоть надежда появилась. Петька на глазах оживает, Аришка хоть и дичится, а приглядывается. Знаешь, как паршиво бывало...

Словно кран сорвало и кипяток хлынул во все стороны.

Я слушала - и очень тянуло вернуться и медленно, со вкусом, пришибить их мамашу.

Как она сидела по два часа над блузкой, потом падала в кровать с мигренями. Как постепенно растеряла всех заказчиков.

Как Ваня носился по городу, где разносил, где подносил...

Как его били несколько раз, чудом не отбив нутро.

Как Аринка пыталась помочь и присмотреть за маленьким Петей, и как они болели, а Ваня с ума сходил от страха. Мать даже не пыталась помогать, лежала рядом и стонала, что ей плохо, она страдает и переживает. А мальчишка не знал, где достать денег, хоть баночку меда прикупить... может, горячим напоить... спасибо, соседи чем могли помогали.

Только вот старики померли в том году, а те, кто въехал... с ними мать отношения сразу испортила.

Как отравили первого их пса, потому как мать разругалась со всеми, с кем могла и не могла.

Второго - да, Карп пришиб, а первого вот...

Отравили.

И Ваня пытался выхаживать собаку, которая до последнего смотрела, и руки ему лизала, прощения просила, что оставляет...

Я не плакала.

Я тоже могла бы многое рассказать про свою жизнь, настоящую, не Машину. А ту, в которой переживаешь боль, обиду, отчаяние, стискиваешь зубы - и живешь!

Вопреки всему, назло самой жизни просто живешь. Потому что сдаться - тоже невозможно.

Когда теряешь близких людей.

Когда слышишь безжалостный приговор врача - детей у вас никогда не будет, смиритесь. Не надо было на аборты бегать...

Когда любимый человек целует тебя в щечку и уходит навсегда. А ты ему столько лет жизни отдала...

Когда...

А, рассказать можно многое. Только вот не стоило мальчишке это слышать. А потому я просто дала ему выговориться. И когда Ваня замолчал, сухо и горько всхлипывая, давясь сухими спазмами, положила руку ему на плечо.