Чтение онлайн

Щаззз!

После нашей российской реальности, она уже не котировалась.

Подумаешь, до пояса нормальная девушка, а ниже пояса - змеиный хвост. Золотой, кто бы сомневался. И чего тут пугаться?

Вот вы хоть раз в пенсионном фонде были? А в поликлинике? А налоговую декларацию заполняли?

Вот где ужас-то! А получеловек-полузмея... и что?

– Кусаться будешь?

Девушка рассмеялась, коротко и невесело.

– Не буду. Хорошо, что ты не боишься.

Я пожала плечами. Не могу сказать, что я в диком восторге, но и ужас тоже изображать не стану.

– Не боюсь. Что дальше было?

– Я бежала. Сил не было, меня подобрали монахи. И там был один человек...

Я подняла брови. А подробности можно?

Можно.

Как оказалось, скит - не просто так стоял. На тот момент в нем жил один человек, которому и вовсе не жить бы на белом свете.

Демидовы, да...

Гнилое семя, дурное племя.

На тот момент у патриарха Демидовых, то есть старшего мужчины в семье, который и получил основное наследство, было семеро детей. Четыре дочери, три сына. Вот, младший и начудил.

В плане маркиза де Сада.

В детстве кошек и собак мучил, в юности за людей принялся. Начал девушек резать... родные первыми поняли, что 'это ж-ж-ж неспроста'. Допросили юношу по всей строгости, ужаснулись, и увезли в Березовский. В скит.

И охрану приставили.

Такой вот расклад.

Два монаха, два охранника и сам Иван Демидов. Младший сын.

Понятно, что здесь делал Андрей Демидов? А, то самое. Брата навещал.

Я задумалась.

– А как же он тебя не того-с? Андрей?

– Что толку над бесчувственным телом издеваться?
– пожала плечами красавица.
– Я ведь и не соображала ничего... хоть ты убивай меня тогда. А чуть позже, когда я в себя пришла, Андрей приехал. Меня увидел, с собой забрал, Иван хоть и злобился, но спорить не решился. Мне сказал, чтобы возвращалась, он-де ради меня на все готов.

– Ты поверила?

– Я ведь о нем ничего не знала. Это потом он сам рассказал, скольких убил, скольких...

Девушка замолчала, прикусила кончик косы, и прошло минут десять, прежде, чем она заговорила снова.

– Андрей не таким был, как брат. Мне так казалось. Любил меня, на руках носил, красивый, веселый...

– А разве ваше племя может... с людьми?

– Можем. Только никогда не связываемся, - махнула рукой девушка.
– Мужчины еще погулять могут, а женщины стараются подальше держаться. Для меня день пройдет, а для него - год. Такой вот...
– она задумалась, и я помогла подобрать слово.

– Мезальянс?

– Да, что-то вроде. Мы и любим сильнее, и переживаем острее, кому ж охота потом тысячу лет любимого оплакивать? Видеть, как он стареет, как...

– А тут ты себя плохо чувствовала. И не убереглась.

– Я даже истинный облик принять не могла. Так мне плохо было.

Я кивнула.

– С этим понятно. А потом... полюбила?

– Да.

– А потом Андрей Демидов женился. А тебя захотел оставить любовницей.

Девушка скривила губы.

– Все еще хуже.

– Даже так?

– Так, Маруся. Я ведь дурочкой была, я ему свое имя открыла, и родовой знак отдала. Думала, навек мы связаны.

– Родовой знак?

– Видишь мои волосы? Хвост...

– Вижу. Красиво.

– Золото я могу чуять. У вас таких как мы полозами зовут, во мне хоть и небольшая доля крови, но золото мне покорно.

У меня аж во рту пересохло.

– А ты отдала Демидову родовой знак.

– Он из моей крови сделан был. И власть надо мной давал полную...

– Знак он принял, а жениться...

– Женился он на другой.

Этот расклад мне тоже был понятен.

– Ясненько. От тебя золото, а там небось, связь выгодная. Союз с каким-нибудь юртом, да?

– Да.

– Захотели Демидовы на двух стульях сидеть. Ясненько. Тебе это не понравилось...

– Я в тягости была, на последнем месяце. А как поняла, что со мной сделать хотят...

– Я бы тоже сбежала. Или убила бы эту дрянь к ежу колючему, - искренне посочувствовала я.

– Не могла я убить. У них доля моей крови, мой амулет.

– Вот ёж! Вляпалась ты, подруга.

Сочувствовала я совершенно искренне. Это ж надо было так попасть! Лишний раз понимаю, что любовь - любовью, а колбаса врозь. Доверилась девчонка подонку.

Сам Андрей дрянью был, или его отец надавил, теперь уж и не узнать. А только змеюшке от этого не легче.

– Ты сбежала.

– Да. К Ивану, в скит. Там и родила.

– Вряд ли тебе после этого легче стало.

– Да. На следующий день Иван ко мне и пришел. Рассказал, что именно от меня хочет. О 'подвигах' своих рассказал, пообещал малышу голову разбить, если неласкова буду...

– Мудак.

Девушка и не стала отрицать.

– А остальные? Не один же он там был?

– Что им до меня было? Охранники его стерегли, чтобы не сбежал, монахи молились... может, и сами хотели после хозяина попользоваться. Он этот склеп и сделал, кстати. Хотел умыкнуть меня, так чтоб уж точно не нашли.

– А охрана?

– Им чем бы барин не тешился. Копает он - и копает, авось приглядывать легче. И денег он им дал, много...

Красивые губы тронула горькая усмешка. Ну да. За деньги у нас многое покупается, и честь, и совесть...

– А монахи?

– Не знаю. Роды они у меня приняли, а потом ушли. Своими делами занимались.

Понятно. Либо что-то им наобещали, либо запугали, либо... варианты возможны. И все нелестные.

– Сволочи. И что ты сделала?

А что могла сделать в такой ситуации змея?

Бежать некуда, на руках ребенок, догонят ее в три минуты...

Как я поняла, змея сделала, что могла, спасая ребенка.

– Все равно Иван бы его убил. Взгляд у него такой был... не увидишь - не поймешь.

Я понимала.

Чтобы спасти малыша, змея решилась на крайнее средство.

Бежать некуда, да и не уйти с малышом тайными тропами. Оставить его - немыслимо, мальчик в ее породу пошел. Убить всех?

Она думала и об этом. Но потом-то куда?

Нашли бы, и опять - смерть, только медленная и мучительная. Церковь таких, как она, почему-то не любит. И с чего бы?