Чтение онлайн

– Почему я должна перед вами отчитываться?

– Потому что в противном случае вы не оставляете мне выбора. Я буду вынужден доложить его светлости, что вы укрываете беглеца и оказываете ему содействие.

– А вы и впрямь ревнуете, – выпалила Кэт: она повторила свой выпад, чтобы еще раз задеть Марвуда – сейчас она испытывала от этого удовольствие. – Уж от вас я такого не ожидала!

– Куда вы ездили, мадам?

– Раз уж вам так любопытно, мы высадились у Сомерсет-хауса. Ван Рибик пересел в другой наемный экипаж возле Майского шеста.

– И куда он поехал дальше?

– Бог знает. Сэр, мы с вами сказали друг другу все, что можно, а вы – даже то, что нельзя. А теперь оставьте меня.

Некоторое время они молча глядели друг на друга. На щеке Марвуда все еще пылал красный след от пощечины. Кэт ощущала, как негодование волнами исходит от него, будто жар от огня, да и сама она испытывала те же чувства. Отвесив формальный поклон, Марвуд, не произнеся ни слова, вышел из гостиной.

С лестницы донеслись его удаляющиеся шаги. На секунду Кэтрин захотелось выбежать на лестничную площадку и окликнуть Марвуда. Но вместо этого она с громким хлопком закрыла дверь. И только в этот момент заметила, что до сих пор держит в левой руке забрызганную воском туфлю. Кэт отшвырнула ее. Отскочив от стены, туфля упала в совок для угля.

Кэтрин сказала себе, что поступила разумно и сделала все совершенно правильно. Марвуду просто затуманила голову ревность. Что, если никакого ордера на самом деле нет и в помине? В любом случае Марвуд не имеет никакого права ее допрашивать, да и ревновать тоже. Что за абсурд!

А стыдиться Кэт нечего. Она вела себя именно так, как и следовало в подобной ситуации. Кэт ведь даже не солгала Марвуду, когда тот поинтересовался, куда отправился ван Рибик, высадившись из первого наемного экипажа у Майского шеста. «Бог знает», – сказала она. И это чистая правда. Марвуд ведь не спрашивал, известно ли об этом кому-нибудь еще, кроме Бога, – к примеру, самой Кэт, – а значит, она не погрешила против истины. Просто не упомянула о некоторых обстоятельствах, а это совсем другое дело.

И вот теперь она не только рассержена, но и несчастна, а виноват в этом, разумеется, Марвуд.

Я вышел из квартиры Кэтрин и стал спускаться по лестнице. Внизу меня ждал Фибс. Интересно, остался ли у меня на щеке след от руки хозяйки?

– Сэр, – обратился ко мне привратник, – мальчик, который состоит у меня на побегушках…

Я остановился на последнем пролете и прорычал:

– Что вам нужно?

– Джош! – позвал мальчика Фибс. – Иди-ка сюда.

Этот мальчишка иногда попадался мне на глаза, однако я не обращал на него особого внимания. За те несколько лет, что я знал этого худосочного, явно недоедающего паренька, он, казалось, не вырос ни на дюйм. Возможно, он сын Фибса, а может быть, привратник подобрал его на улице и разрешил мальчишке спать на полу, если взамен тот будет бегать по его поручениям и выполнять грязную работу.

– Ну, в чем дело?

– Он в тот вечер тоже видел иностранца.

Тут я, возможно в первый раз, посмотрел Джошуа прямо в лицо. И заметил у него над верхней губой легкий темный пушок. А парень-то старше, чем я думал.

– Встань как полагается, Джошуа, и расскажи все джентльмену, – велел Фибс.

Мальчишка так пристально глядел на пол, будто я лежал там.

– Госпожа уехала в одном экипаже. – Голос его звучал то выше, то ниже. – А приехала в другом. Я знаю извозчика.

– Откуда?

– Моя тетя живет у ворот Бишопсгейт, я частенько его там видел. Он, кажется, живет неподалеку от Брод-стрит. Сэр, в экипаже сидел кто-то еще. Я заметил руку этого человека, когда он отодвинул занавеску. Но выходить он не стал, даже госпоже высадиться не помог.

– Он?

– Да, сэр. Я разглядел только руку, но она уж точно была мужская.

– Во сколько это было? – спросил я.

Парень нахмурился:

– Госпожа Хэксби быстро вернулась. Наверное, через полчаса.

– Знаешь, как зовут извозчика? А номер экипажа помнишь?

– Нет, господин. Но он человек приметный – у него на шее огромный зоб. Он обычно ждет пассажиров возле Майского шеста.

Фибс толкнул мальчишку локтем:

– Давай договаривай.

– И тот же самый извозчик привез госпожу домой в прошлый раз.

– В прошлый раз? Это когда же?

– Неделю назад. Она тогда еще приехала с чужеземным джентльменом. Вы сами их видели, господин, когда уходили. Помните?

– Ах да, – произнес я. Отдельные факты и предположения крутились у меня в голове, постепенно выстраиваясь в единую картину. Ван Рибик покинул первый наемный экипаж, чтобы запутать следы. У Майского шеста он сел в другой и поехал туда, куда ему было нужно на самом деле, по дороге высадив Кэт у дома. – Припоминаю.

В пятницу утром две девочки стояли за летним павильоном, укрываясь от дождя под свесом крыши.

Мышьяк оказался крупным белым порошком – не белоснежным, а с примесью грязно-серого: такой цвет приобретает заношенное белье, которое давно нуждается в стирке, но отмыть его добела уже невозможно.

– Где ты его достала? – спросила Мария.

Ханна не ответила. Она снова завернула мышьяк в бумагу, торопясь спрятать яд. Служанка наклонилась к Марии: от Ханны пахло потом и прогорклым салом. Она протянула девочке крошечный бумажный сверток.

– Держи. Что делать, ты знаешь.

– Нет, не знаю, – покачала головой Мария.

– Бери, дуреха мелкая!

Мария схватила мышьяк и сунула его в карман.

– Подмешаешь льву в еду, – продолжила Ханна. – Он так жадно кидается на мясо, что ничего не почует.

– Почему я должна его травить? – жалобно спросила Мария.

– Потому что я так сказала, – отрезала Ханна.

Служанка устремила на собеседницу осуждающий взгляд, и проблесков чувств в ее глазах было не больше, чем просветов в пасмурном небе. Они обе знали причину: Ханна уже дала понять, что она задумала. Лев будет первым, следующая жертва – господин Фэншоу. Вот к чему она готовит Марию.

Да и самой Ханне тоже нужно готовиться. Привычка к власти – как мышца: чем больше упражняешься, тем сильнее она становится.

Значит, Бишопсгейт и Брод-стрит. Именно в этой части города располагается жмущийся к Лондонской стене Остин-Фрайерс. Более подходящего убежища для ван Рибика и придумать нельзя.

В этом районе находится голландская церковь, и многие члены диаспоры живут именно здесь. Лондонцы терпеть не могут чужеземцев, поэтому те стараются держаться вместе. По мнению большинства жителей моего родного города, голландцы лучше французов. Тем не менее они иностранцы, а значит, чистокровные англичане просто не способны симпатизировать или доверять им. Фэншоу – исключение из правил. Его благосостояние зависит от голландцев. В прошлое воскресенье на Слотер-стрит лакей Фэншоу принял меня за джентльмена из Остин-Фрайерс, желающего понаблюдать за кормлением льва.

Я быстрым шагом направился в Савой, а затем мы вместе со Стивеном пошли к Майскому шесту на Стрэнде. С одним возницей на стоянке я был знаком.

– Знаете извозчика с большим зобом на шее? – спросил я у него. – Насколько мне известно, он живет рядом с воротами Бишопсгейт.

– Вы говорите про Реттигана, сэр? Здоровенный такой детина, ходит в старой бобровой шляпе с наполовину оторванными полями?

– Вполне возможно, что про него. Одна моя знакомая на днях возвращалась в его экипаже из Остин-Фрайерс и оставила внутри перчатку. Этот Реттиган сегодня здесь?