Чтение онлайн

Крепко вцепившись в дверной косяк, я опустил голову и заглянул в зияющую внизу бездну. Наконец я заметил Стивена. Мальчик лежал на спине, его руки и ноги были раскинуты в разные стороны. Было так темно, что я не мог понять, действительно ли вижу белки его глаз, или мне это лишь чудится.

– Стивен, – позвал я. Затем громче: – Стивен!

Ответа не было.

В воскресенье обитатели дома на Слотер-стрит слушали проповедь не в Большой церкви Святого Варфоломея, а в Малой, потому что в ней господин Фэншоу чувствовал себя комфортнее. Тамошний приходской священник, как и он сам, тяготел к пресвитерианству, но из соображений удобства и материальной выгоды соблюдал традиции англиканства.

Слуги с кухни не ходили на службу вместе со всеми, поскольку были заняты приготовлением обеда. Для Марии это означало, что в эти два часа она может вздохнуть свободно, не боясь, что их с Ханной пути опять пересекутся. Ни скучная проповедь, ни укоризненные взгляды матери, сидевшей рядом на скамье, не могли омрачить для девочки эту обязательную еженедельную процедуру, которую она в последнее время полюбила.

Правда, на этот раз все было иначе. Накануне вечером Ханна подкараулила Марию. Пока девочка шла через двор к дому, служанка не произнесла ни слова. Однако, стоило Марии с ней поравняться, и Ханна выразительно провела пальцем по шее. Трудно было не догадаться, что означает этот жест: лев должен умереть.

По пути обратно на Слотер-стрит дед предложил матери опереться на его руку. Мария шла позади вместе с горничной госпожи Эббот, ожидавшей их на церковном крыльце.

– Дорогая, – обратился к невестке господин Фэншоу, – от вашего брата есть какие-нибудь вести?

– Нет, сэр.

– Странно, не правда ли? Мне известно, что сейчас у него возникли какие-то проблемы с властями, однако господин ван Рибик даже не сообщил нам, где он сейчас находится.

– Вероятно, Хенрик счел за лучшее покинуть Лондон, пока это глупое недоразумение не разрешится, – ответила госпожа Эббот. – Кажется, у него возникли разногласия с таможней относительно размера пошлины, которую нужно уплатить за какие-то специи.

– Возможно, лорд Арлингтон сумеет ему помочь. Советую вам написать ее светлости.

– Я бы не хотела беспокоить Арлингтонов без лишней надобности, сэр. Эта проблема вскоре решится сама собой. Хенрик, наверное, уже в Голландии.

В этот момент они проходили мимо жертвенного камня, и тут раздался звук, который ни с чем нельзя было перепутать, – львиный рев.

Господин Фэншоу прислушался.

– Калибан голоден и ждет обеда, – с нежностью произнес он. – Как, впрочем, и я. – Дед оглянулся на внучку. – Когда поедим сами, сходим посмотреть, как кушает лев. Ты ведь хочешь составить мне компанию, милая?

Мария с улыбкой ответила:

– Да, конечно, сэр.

В воскресенье днем преподобный Хобелл настоял на том, чтобы кучер остановил карету в четырех милях от Дувра.

– Вы не пожалеете, мадам, – заверил он Кэтрин, наклонившись к ней и в очередной раз наступив ей на ногу, и все это под неодобрительным взглядом своей супруги. – Напротив, вы в очередной раз увидите, как хорошо, когда ваш провожатый – опытный путешественник. Мы с вами ненадолго покинем экипаж и полюбуемся пейзажем.

Они только что выехали из леса, где царила промозглая сырость. Кэтрин продрогла, все ее тело ныло, а к ноге прижималось массивное бедро слуги Хобеллов, крупного узколобого мужчины, охваченного непреодолимой тягой чесаться по меньшей мере раз в минуту.

– Опусти-ка ступеньки, Мерримен, – приказал ему Хобелл. – Да побыстрее.

Слуга вылез из кареты. Они с кучером вполголоса что-то обсудили, затем послышался стук опускаемых ступенек. Хобелл вылез из экипажа и подал Кэтрин руку.

– Не желаешь присоединиться к нам, дорогая? – обратился он к жене.

– Нет, не желаю, – сердито буркнула та.

– Смотрите, мадам! – воскликнул Хобелл, взмахнув рукой. – На краю отвесной скалы стоит замок, а внизу раскинулась гавань. Ее называют ключом к Англии. А вот и море. Видите руины одинокой башни у внешней стены гавани? Я указываю на нее пальцем, мадам, она у самого моря. Это любопытнейшее строение – Фарос, что означает…

– Маяк, сэр. Римляне весьма любезно оставили его нам.

– Действительно. – Хобелл был разочарован, однако быстро оправился. – Как жаль, что сегодня пасмурно! В ясный день, ближе к вечеру, отсюда прекрасно видно французское побережье и башни Кале.

Кэтрин глядела на пейзаж, представлявший собой унылый этюд в серых тонах. Замок, раскинувшийся на краю скалы у моря, поражал своими размерами и выглядел не слишком гостеприимно. А за ним небо и море сливались в единую аморфную массу, не имеющую ни начала, ни конца.

– Эта Франция нам еще надоест, – донесся из кареты голос госпожи Хобелл. – Вовсе незачем заранее на нее глядеть.

– Не беда, – произнес Хобелл, подсаживая свою спутницу в карету. – Может, нам улыбнется удача. Погода – вещь непредсказуемая, бывает, что через просвет между облаками проникает солнечный луч и на некоторое время озаряет все вокруг. Так или иначе, сегодня вы узнали Кент чуть-чуть получше. Любой бывалый путешественник посоветует вам время от времени останавливать экипаж, чтобы посмотреть по сторонам. Так вы получите более полное представление о местах, через которые проезжаете.

Они снова уселись на свои места. Кэтрин вот уже второй день путешествовала вместе с Хобеллами. Супруги были то ли родственниками, то ли хорошими знакомыми господина Горвина: именно он оформил для всех троих документы и посадил их в карету до Дувра. Господина Хобелла пригласили в Лозанну для обсуждения с группой швейцарских богословов теологических вопросов огромной важности. Путь супругов лежал через Париж, где у них были друзья.

– Под моей защитой вам не о чем беспокоиться, мадам, – уверял Кэтрин преподобный. – Я много раз путешествовал по этому самому маршруту, и мы с женой сделаем все, чтобы дорожные неудобства вас почти не коснулись.

Лондон они покинули рано утром в субботу. Когда путники ехали по Лондонскому мосту, моросил мелкий дождик. С тех пор погода ничуть не исправилась. Первую ночь они провели в Ситтингборне. Сейчас им бы уже следовало быть в Дувре, но одна из лошадей потеряла подкову, когда они проезжали мимо холмов Бархем-Даунс.

Карета дернулась и покатила дальше. Когда они наконец въехали в Дувр, город не произвел на Кэт особого впечатления. Это захудалое местечко, полностью находившееся во власти капризов морской стихии, годилось лишь для рыбаков и моряков. Вблизи стало видно, что замок изрядно потрепали шторма и каменная кладка местами обрушилась. Однако жизнь здесь била ключом. Вереница повозок тянулась от города к верхушке холма, где их по очереди пропускали через главные ворота. Одну сторону центральной башни полностью скрывали леса, и строители сновали по ним туда-сюда совсем как матросы по корабельным мачтам.

Господин Хобелл заранее написал на постоялый двор «Корабль», чтобы для них зарезервировали две комнаты. Однако по прибытии они обнаружили, что одна из этих комнат уже занята иноземным джентльменом, а вторая спальня представляет собой крошечную каморку на чердаке, непригодную даже для слуги.

После трехсторонних переговоров между господином и госпожой Хобелл и хозяином таверны было решено, что Хобелл и Мерримен переночуют в одной постели в комнате, в которую уже заселили немецкого джентльмена, а госпожа Хобелл и Кэт постараются как-нибудь устроиться на узкой низкой кровати на колесиках и соломенном тюфяке в каморке. Священник распорядился, чтобы весь багаж отнесли наверх.