Чтение онлайн

На лице мадам де Борд, будто нарочно созданном для улыбок, появилось не характерное для нее кислое выражение. У камеристки вошло в привычку почти каждый день навещать Кэтрин, чаще всего после обеда. Поводом для этих визитов служило желание узнать, как продвигается работа и не нужно ли госпоже Хэксби еще чего-нибудь. Иногда мадам де Борд задерживалась, чтобы поболтать с английской гостьей или просто молча посидеть у окна. Кэт поняла, что эта женщина отчаянно нуждается в собеседнице, которой можно свободно излить душу, – той, кто не принадлежит к французскому двору и скоро отбудет восвояси.

Не секрет, что Месье обожал своего ближайшего друга шевалье де Лоррена больше, чем кого-либо на свете, включая и законную супругу. Если верить мадам де Борд, шевалье был настоящим чудовищем, которого Господь по одному Ему известным причинам наделил ангельским обличьем. Этот человек неустанно строил козни против Мадам. Правда, после того, как злоба шевалье победила его здравый смысл, король отправил негодяя в ссылку. Но даже издалека шевалье, по-прежнему лелеявший свою ненависть к Мадам, умудрялся оказывать вредоносное влияние на Месье.

– Взять хотя бы английский вопрос, – рассказывала камеристка. – Принцесса жаждет снова увидеть брата. Это самое ее заветное желание. И король тоже хочет, чтобы она посетила Англию: как из государственных соображений, так и из солидарности со своим венценосным собратом. Но Месье, супруг Мадам, запретил эту поездку. Исключительно назло жене.

– Значит, принцесса не поплывет в Англию? – Кэт выполняла чернильную копию триумфальной арки, которая в настоящий момент существовала только в виде наброска. – Потому что муж не позволил?

Мадам де Борд пожала плечами:

– Воля его величества важнее, чем воля Месье. Наконец-то король вмешался. И что же Месье? Теперь он приходит в спальню Мадам каждую ночь. Тут уж государь ничего поделать не может. Даже монарх не имеет права запретить мужчине исполнять супружеский долг.

– Но зачем Месье это делает, если ненавидит жену?

– Надеется, что Мадам опять понесет.

– Ах вот оно что. Тогда она не сможет плыть в Англию.

– Но принцесса еще от прошлой беременности не оправилась! – простонала мадам де Борд. – Сил у нее мало. Месье грубая скотина, и он всегда таким был. Но Мадам сносит все испытания терпеливо, как святая. – Перекрестившись, камеристка трагическим голосом прошептала: – Понимаю, что это грешно, и все же мечтаю, чтобы кто-нибудь взял кинжал и вонзил мерзавцу в грудь. Потому что иного выхода нет.

Кэт подняла взгляд, удивленная тем, какой поворот вдруг приобрела беседа:

– Полагаю, вы преувеличиваете. Не будет же Месье вечно изводить жену – хотя бы потому, что не захочет портить отношения с братом.

– Вы не знаете Месье, – ответила мадам де Борд. – Поверьте, если его не зароют в могилу, он из кожи вон вылезет, но найдет способ погубить Мадам. – На лице камеристки отразилась тревога. – Господь свидетель, однажды он ее убьет.

Утро выдалось настолько погожим, что Фибс распахнул дверь, ведущую на улицу. Привратник стоял на крыльце, прислонившись к стене. Солнце согревало его лицо. Фибс почесывался с вальяжным удовольствием, наблюдая, как жизнь, словно река, течет мимо по Генриетта-стрит. Скоро можно будет на время передать свои обязанности мальчишке и чуток посидеть в пивной в переулке Халф-Мун.

Тут Фибс заметил в потоке приближающихся со стороны Бедфорд-стрит прохожих знакомое лицо. Да это же Маргарет Уизердин, служанка господина Марвуда! Привратник оценил ее опытным взглядом. Больно широка в корме, да и уже не первой молодости. Однако глаза очень даже ничего, на щеках румянец, шаг пружинит, ну а груди такие, что любой мужчина от счастья разрыдается. Уж Фибс бы с ней с радостью покувыркался под одеялом, не будь Маргарет такой стервой.

– Что стоишь столбом? – произнесла она, остановившись перед ним. – Дашь мне пройти или нет?

Фибс отошел в сторону, но всего на полшага: а вдруг повезет и Маргарет, протискиваясь мимо, заденет его грудью? Однако госпожа Уизердин молча взирала на него до тех пор, пока привратник не освободил весь дверной проем.

– Так-то лучше, братец.

Маргарет быстрым шагом поднялась наверх. Она вообще придерживалась невысокого мнения о мужчинах в целом, включая и собственного мужа, но так уж повелось, что ее презрение, как и все на свете, имело свою градацию, и Фибс в этой иерархии пресмыкался где-то на самом дне.

Госпожа Хэксби попросила Маргарет приглядывать за квартирой, пока она во Франции. Бреннан регулярно бывал в чертежном бюро, но жилые помещения располагались этажом ниже, и туда чертежник войти без приглашения не мог. Джейн Эш в отсутствие хозяйки отослали жить к матери, однако служанка должна была приходить каждый день, чтобы проветрить помещение, а также заштопать и постирать летние портьеры и полог для кровати.

Обычно Маргарет появлялась здесь после обеда, во время послеполуденного затишья, когда основная часть дневной работы уже выполнена. Но сегодня она заглянула на Генриетта-стрит пораньше. Приближаясь к двери гостиной, Маргарет услышала медленный стук шагов, разносившийся по комнате. Она остановилась в коридоре и прислушалась. Сначала шаги направлялись в одну сторону, потом стихли, а через некоторое время раздались снова. Такое чувство, будто человек в гостиной прохаживался из одного угла в другой, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дух.

Маргарет распахнула дверь настежь. Посреди комнаты застыла как вкопанная Джейн Эш. Служанка была затянута в один из хозяйкиных корсажей, отчего ее тщедушное тельце стало еще тоньше обычного. Обута Джейн была в туфли Кэт, изготовленные из мягкой ажурной кожи, с шелковой подкладкой и острыми, зауженными книзу каблуками. Джейн эти туфли были велики. На шее служанки, прикрывая то место, где находился бы бюст, сочти природа нужным наделить им Джейн, была повязана косынка с широкой кружевной каймой.

– Ну и как это понимать? – тихо произнесла Маргарет.

Джейн уставилась на госпожу Уизердин с разинутым ртом, однако не сумела выговорить ни слова и опять его закрыла. Бледные щеки залила такая яркая краска стыда, что веснушек стало не видно.

С поднятой рукой Маргарет надвигалась на Джейн. Обе знали: пока госпожа Хэксби в отъезде, главная в доме Маргарет. В ее власти устроить Джейн трепку или даже рассчитать нерадивую служанку.

Подойдя ближе, госпожа Уизердин обратила внимание на косынку, вернее, на кружево, украшавшее кайму. Достаточно дойти до Стрэнда и Новой Биржи, чтобы убедиться, что простое слово «кружева» никоим образом не передает всего изобилия и разнообразия подобных изделий. Маргарет на глаз определила, что это кружево на редкость искусной работы, – скорее всего, оно из Фландрии: кайма цельная, и тонкая ткань превосходного качества. Такую красоту не положено носить честной служанке четырнадцати лет от роду, чье жалованье составляет в лучшем случае три фунта в год, причем большей частью денег распоряжается ее мать.

– И где же, скажи на милость, ты взяла такое кружево, воровка малолетняя?

– Я не… Это подарок! – вскричала Джейн и прижала руку к груди, будто пытаясь защитить драгоценное кружево. Сбросив туфли – одна завалилась набок, – девчонка попятилась. – Ей-богу, я ничего не украла!

– Кто же станет делать такие подарки девице вроде тебя? Сколько оно стоит? Шиллингов десять? Или целый фунт?

– Не знаю… Но он правда мне его подарил.

– Кто – он?

– Голландец.

Тут Маргарет стремительным движением ухватила Джейн за шиворот и как следует тряханула.