Чтение онлайн

– Надеюсь, в долгу вы не остались и отделали его по первое число.

Тут одна из дверей распахнулась, и в приемную вышла леди Арлингтон. Она обнимала за талию миниатюрную леди с лицом самого красивого ребенка, какого только можно вообразить. Это была та самая девушка, которую мы с Горвином видели в Собственном саду. Женщин сопровождали надушенные юные щеголи. Толпа расступилась перед ними с поклонами и реверансами, и, пройдя через приемную, вся группа вошла в другую дверь.

– Это гостиная милорда, – вполголоса пояснил придворный. – Там их ждет король. – Тут он и вовсе понизил голос до шепота. – Знаете эту юную леди? – Не дожидаясь ответа, он многозначительно усмехнулся. – Запомните ее как следует. Теперь мы будем часто видеть эту даму.

– Мадемуазель де Керуаль, – произнес я. – Фрейлина из Франции.

– Аппетитная курочка, не правда ли? – причмокнул губами придворный. – Его величество вот-вот ощиплет ее и изжарит у себя на вертеле.

Меня поселили в убогом, знававшем лучшие времена здании, возможно единственном уцелевшем крыле или пристройке старого дома, раньше стоявшего на этом месте. Строение располагалось на некотором расстоянии от особняка, к тому же его скрывали обнесенный стеной сад и ряд деревьев.

Комнаты были тесными, с низкими потолками, а многие из них разделили на несколько частей перегородками. Первый этаж, где предстояло ночевать мне, отвели для мужчин. В спальне, напоминавшей монашескую келью, царил полумрак из-за росшего у окна тиса – тот загораживал почти весь свет. Зато комната располагалась в стороне от других: дверь в нее находилась в коротком коридорчике, ведущем к боковому входу.

Я вымыл лицо и руки, переоделся в чистую рубашку и вышел к столу, где подавали обед для всех обитателей этого дома. В отведенном для этих целей зале я встретил молодого священника и мастера по изготовлению париков, с которыми ехал из Лондона. Затем я вышел прогуляться, чтобы размять руки и ноги после долгого сидения в карете. На постоялом дворе в Честерфорде я принял лауданум и с тех пор обходился без лекарства.

Я бродил по саду, вокруг дома и конюшен. Небо было затянуто серыми тучами, и вскоре начал моросить дождь. На главный двор я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, как выводят лошадей для короля и его свиты. А вскоре вышел и сам король в сопровождении лорда Арлингтона, а также множества других высокопоставленных джентльменов и толпы слуг. С непокрытой головой они стояли и смотрели вслед королю и его людям, галопом скакавшим по дороге.

Я наблюдал за происходящим отстраненно, словно из ложи в театре. Казалось, разворачивающуюся передо мной сцену сыграли исключительно для меня. Я мотнул головой, отгоняя эту нелепую мысль, совсем как собака, стряхивающая с шерсти капли дождя.

Раз король отбыл, время моего отдыха подошло к концу. Сходив за бумагами, привезенными из Горинг-хауса, я отыскал слугу, чтобы тот проводил меня в кабинет милорда. Лорда Арлингтона там не оказалось, однако я расположился в соседней комнате вместе с полудюжиной других посетителей, ожидавших, когда он соблаговолит их принять. У двери кабинета дежурил высокий лакей со строгим лицом, бесстрастно глядевший прямо перед собой. А в углу стояли строгие, но очень красивые напольные часы из черного дерева, которые отсчитывали время и утекающие минуты моей жизни.

Я сидел в этой комнате, глаза мои были полузакрыты, а мысли текли свободно, устремляясь в самых неожиданных направлениях. К примеру, мне пришло в голову, что власть – страшная вещь. Все мы томимся здесь по прихоти лорда Арлингтона. Власть превращает тех, кто ее лишен, в глупых марионеток, низводя нас до уровня жалких, постоянно заискивающих существ, чья самая желанная цель – заслужить расположение хозяина. Но стоит нам вкусить хотя бы крупицу власти, и мы ставим тех, кто от нас зависит, в то же положение, в каком раньше находились сами, будто хотим сполна рассчитаться за былые унижения, и таким образом власть портит всех: и тех, у кого ее нет, и тех, кто ею наделен.

Должно быть, мой разум до сих пор был затуманен лауданумом, иначе как объяснить, что мне в голову приходили столь противоестественные мысли? И Библия, и наш здравый смысл говорят, что одни люди должны руководить другими, статусы и иерархия – неотъемлемая часть Божественного миропорядка, и доказательства тому мы видим в природе. А иначе анархия воцарится с той же неизбежностью, с какой ночь сменяет день.

Я постарался направить свои мысли в более безопасное русло. Интересно, чем сейчас занимается Кэт? Может быть, они с Бреннаном уже возобновили работы на Чард-лейн? Вдруг мне отчаянно захотелось ее увидеть, здесь и сейчас, прямо передо мной. Видимо, это тоже был эффект лауданума.

Я уже почти задремал, когда в комнату вошел лорд Арлингтон и окинул взглядом собравшихся. Игнорируя всех остальных, он поманил пальцем меня, отчего я испытал гордость, недостойную уважающего себя человека. Я последовал за милордом в кабинет и закрыл за собой дверь. Лорд Арлингтон тяжело опустился в кресло и устремил взгляд на кипы бумаг, скопившихся у него на столе.

– Куда вы пропали? – резко спросил Арлингтон. – За несколько дней вы не удосужились прислать ни одного отчета.

– Простите, милорд, но во вторник вечером на меня напали и ударили по голове. Я написал господину Горвину…

– Ближе к делу. Меня ожидает посол.

– Меня подкараулил Джон Айрдейл, пропавший переписчик, связанный с убийством на Чард-лейн. Получив от господина Уильямсона ордер, я отправил этого человека в тюрьму в Скотленд-Ярде, где он и будет содержаться до ваших дальнейших распоряжений. Кроме того, Айрдейла необходимо защитить от людей герцога Бекингема. Все доказательства указывают на то, что мужчина без лица, обнаруженный на месте богадельни, – учитель французского, называвший себя месье Фарамоном.

– Вам известно, кто он такой на самом деле?

– Если верить Айрдейлу, настоящее имя француза – шевалье де Вир. Он человек из хорошей, знатной семьи, однако в прошлом году ему пришлось бежать из Франции. Шевалье преследовали кредиторы.

– Я не желал, чтобы в этом деле вы заходили слишком далеко, – холодно произнес Арлингтон. – Мне казалось, я высказался предельно ясно. Однако вы ослушались моего приказа.

– Клянусь, милорд, ничуть! – Несправедливое обвинение меня задело, и все же я понимал, что стою отнюдь не на твердой почве. – Ваше письмо дошло до меня с опозданием, к тому же я узнал обо всем этом не по собственной воле. Не моя вина, что на меня напали и мне пришлось взять Айрдейла под арест.

– И кто же убил француза? Айрдейл?

– Он утверждает, что это дело рук Даррелла… – Я запнулся и справедливости ради вынужден был добавить: – Хотя, возможно, убийство было непреднамеренным. Герцог желает снискать расположение мадемуазель де Керуаль. Айрдейл и шевалье досаждали ей, и…

– А герцогу-то это зачем?

– С тех пор как мадемуазель де Керуаль прибыла в Англию и ее перспективы… э-э-э… изменились, Бекингем всячески старается ей угодить. А что касается Айрдейла, то он служил под командованием герцога во Франции.