Чтение онлайн

— Не угодно ли? — не много погодя, сказал он, протягивая Тимми щегольской портсигар. Тот подозрительно покосился на соседа и поморщился, но из приличия взял сигару.

— Вы, вероятно, иностранец? — как бы вскользь сказал молодой человек еще через несколько минут.

— Почему вы думаете? — недовольно проворчал Тимми.

Говоривший улыбнулся углами рта и выпустил клуб дыма.

— О, это нетрудно угадать. Немца я узнаю в миллионной толпе наверняка… А вы поляк, вероятно?

— Нет, русский.

— Да что вы? И давно из России?

— Около месяца.

— Простите мне мою назойливость, но это необыкновенно интересно для тех, кто знает вашу родину только по газетам. Ведь мы — точно жители разных планет, не правда ли? Мы столько любопытного и невероятного читаем ежедневно о вас, что хочется выслушать свидетельство очевидца.

И собеседник засыпал Тимми сотней вопросов на самые разнообразные темы. Они были настолько нелепы, что Тимми, пожимая плечами, то досадовал, то смеялся и часто недоумевал, не шутит ли новый знакомец. Но в конце-концов сам увлекся и говорил, говорил без конца и о России, и о себе самом, рассказал о том, что привлекло его в Берлин, о своей странной болезни, о своих надеждах и разочарованиях.

Собеседник сочувственно качал головою, ахал, изображал на подвижном лице крайнюю степень изумления и разжигал собеседника новыми вопросами.

— Но почему вы так огорчаетесь? — спросил он, — ведь это очень интересно — такое состояние; оно дает вам громадное преимущество перед простыми смертными.

Тимми зло рассмеялся.

— Да, вы думаете? А какое же собственно в этом преимущество? Вы полагаете, это очень весело, например, видеть; что у вас вот не хватает нижней пуговицы на жилете, у другого какая-нибудь необыкновенно волосатая грудь, у третьего еще что- нибудь совсем неудобно сказуемое… А эти нелепые краски, зеленые лица, красные волосы… Хотел бы я, чтоб вы побыли на моем месте хоть один день.

— Гм, да, — немец невольно схватился рукой за указанное место недостающей пуговицы и пощупал его сквозь пиджак: — замечательно любопытно… замечательно. И так-таки читаете замечательные письма, считаете деньги в закрытых кошельках?

— Не совсем так… Но в этом роде…

— Да, да, я понимаю… Расплывчато, как в тумане, но все же… И вы собираетесь теперь в Дрезден?

— Да ведь надо же что-нибудь делать.

— Ну, разумеется… Но вы знаете, Оттен… Как вам сказать… его известность сильно раздута. Если уж говорить о серьезном специалисте… — И он пустился в рассказы о берлинских знаменитостях медицинского мира, дал несколько советов, как себя с ними держать, рассказал пару анекдотов, так что Тимми и не заметил, как в пылу разговора они поднялись со скамьи, прошли до главной аллеи, выбрались на улицу и в конце-концов очутились в многолюдном ресторане, где и устроились за отдельным столиком в углу.

Немец потребовал рейнского, чтобы выпить за новое знакомство. Он говорил не переставая. Тимми что-то ел, цедил глотками ароматное вино, курил какие-то необыкновенные крепкие сигары и был в странном состоянии приятного расслабления. Потом он вдруг почувствовал себя скверно. Дальше он помнил только, что спутник вел его куда-то под руку, бережно поддерживая; кажется, они сели в автомобиль, а затем все путалось в мутном тумане, в котором мелькало низко наклоненное женское лицо, с хищно приподнятой верхней губой.

Когда Тимми очнулся, он увидел себя лежащим на оттоманке в небольшой комнате, напоминавшей гостиную в маленькой буржуазной квартире. Незнакомая обстановка сбила его с толку, и он некоторое время не мог собрать мыслей и сообразить, где он и зачем сюда попал. Странная истома держала в плену мозг и волю, — лень было шевельнуть пальцем. Когда же наконец, поборов себя, Тимми сделал движение, чтобы встать, — дверь из соседней комнаты распахнулась, точно там только этого и ждали. Появился его недавний собеседник в сопровождении нарядно одетой женщины, лицо которой показалось Тимми странно знакомым. Одетый по-домашнему в полосатую пижаму, немец казался теперь совсем другим.

Широко расставленные глаза со странным пристальным взглядом, оттопыренные уши, плоское лицо с бесцветными губами делали его отталкивающим. Он улыбнулся прежней холодной усмешкой и пожелал Тимми доброго утра. Тот, как ужаленный, вскочил было с оттоманки, но сейчас же испуганно нырнул под одеяло, вспомнив о присутствии дамы, стоявшей у окна и молча глядевшей на улицу.

— Как утро, разве я провел здесь ночь? Что же со мной случилось?

Немец продолжал улыбаться.

— Да, вы вчера почувствовали себя дурно, и я увез вас к себе.

— Я очень вам благодарен, — сконфуженно пробормотал Тимми, — но… вы мне разрешите теперь одеться и вернуться домой. Отец, вероятно, страшно беспокоится моим отсутствием…

— Боюсь, что вам придется еще некоторое время испытывать терпение вашего батюшки…

— Но я чувствую себя теперь совершенно здоровым.

— Возможно, но дело вовсе не в этом…

— Так в чем же? — Тимми с удивлением смотрел на собеседника.

В это время женщина, стоявшая у окна, вдруг повернулась в комнату и засмеялась, и Тимми сразу вспомнил, где он видел этот хищный рот со вздернутой верхней губой, обнажавшей белые, крепкие зубы, и веселые, дерзкие глаза. Это было лицо, виденное им не то в бреду, не то во сне сегодня ночью. Ему стало вдруг почему-то не по себе. Он молча переводил взгляд с мужчины на женщину, ожидая ответа.

Она, продолжая смеяться, сказала несколько слов на непонятном языке, и товарищ ее обернулся к Тимми.

— Пожалуй, в таком положении вам действительно не совсем ловко объясняться. Оденьтесь, — тогда поговорим. — Вслед за тем оба вышли из комнаты.

Тимми с лихорадочной поспешностью оделся и бросился к двери, но на пороге в позе почти угрожающей снова появился странный хозяин со своей спутницей. Он запер за собою дверь, повернул ключ и положил к себе в карман. Тимми застыл на месте с разинутым ртом и выпученными глазами.

— Что это значит? — только и смог он пробормотать, следя глазами за вошедшими.

Иностранец подошел к столу и уселся, закинув нога на ногу, между тем, как женщина отошла к окну.

— Послушайте, многоуважаемый, — заговорил этот странный человек, — прежде всего, сядьте и не волнуйтесь. Вы сейчас услышите не совсем обыкновенные вещи, но… право же жизнь только тогда и имеет цену, если в ней встречается что-либо незаурядное, не правда ли?

Тимми молчал.

— Начнем с того, что познакомимся. Кто вы, я уже знаю. Что касается нас, — он сделал жест в сторону дамы, — то мы принадлежим к тому разряду людей, к деятельности которых общественная мораль и в особенности полиция относятся с некоторым, я бы сказал предубеждением… Понимаете?

Тимми ничего не понимал, кроме того, что он попал в какую- то скверную историю.

— Раньше мы смогли бы быть баронами, графами, владетельными князьями, жить в укрепленных замках и совершать свои подвиги открыто. Нынче мода другая. Приходится идти в ногу с веком и по возможности прятать концы в воду.

— Так вы?!. — Тимми захлебнулся словом, которое страшно было произнести.

Иностранец рассмеялся.

— Ну да, — бандиты, грабители, называйте, как хотите, — от слова не станется. Вас удивляет участие в подобном деле этой милой леди. Дорогой мои, вы безнадежно отстали. Разве вам неизвестны подвиги Ребекки Роджерс в Техасе, специализировавшейся на ограблении банков, или знаменитой мисс Джером Пфаффор, этой необыкновенной женщины с лицом мадонны и сердцем льва, кончившей дни на электрическом стуле за морские разбои в Сан-Франциско. Что делать. Женщины всюду пробивают себе дорогу…