Чтение онлайн

Он замолкает внезапно и некоторое время лежит с закрытыми глазами. Лицо его подергивается.

– Я ведь думал раньше, что я им нужен, – продолжает он тихо. – Я верил, что кто-то становится лучше и честнее от моих книг. Чище, добрее… Никому я не нужен. У меня один особняк за душой. С баней. Я сдохну, а через два дня меня забудут и станут жрать кого-нибудь другого. Разве можно все это так оставить? Я хотел переделать их по своему образу и подобию. А они переделали меня по своему. Это раньше будущее было только повторение настоящего, и все перемены маячили где-то за далекими горизонтами. А теперь нет никакого будущего. Оно слилось с настоящим. А разве они готовы к этому? Я пытался подготовить их, но они не желают готовиться, им все равно, они только жрут.

– Темпераментно… – медленно говорит Профессор. – Оч-чень темпераментно… А ведь вы готовы облагодетельствовать их всех, господин писатель!

– А ну вас совсем! – не раскрывая глаз, отзывается тот.

– Нет-нет, ведь это очень опасно, вы понимаете? Темпераментный благодетель!

Писатель рывком садится и в бешенстве глядит на Профессора.

– Что опасного? Что опасного? Я покоя хочу, понимаете? Покоя!

– Понимаю. Но ведь вы не в пустыню удаляетесь сейчас – искать тихой жизни. Вы идете в Зону! К тому самому месту!

Писатель снова откидывается на спину и закрывает глаза ладонью.

– А, не хочу я с вами спорить! В спорах рождается истина, будь она проклята!..

Проводник открывает глаза. Некоторое время лежит, прислушиваясь. Затем бесшумно поднимается, мягко ступая, выходит из тени и останавливается над спящими Профессором и Писателем. Какое-то время он внимательно разглядывает их по очереди. Лицо у него сосредоточенное, взгляд оценивающий. Наконец, покусав нижнюю губу, он негромко командует:

– Подъем!

Узкая расщелина между двумя холмами, наполненная грязной жижей. Они идут по полусгнившей хлюпающей гати. Над поверхностью болота клубится отвратительный туман. Проводник идет впереди, Писатель с Профессором тащатся сзади. Они тяжело дышат, видно, что изрядно устали.

Проводник вдруг останавливается, будто налетев на невидимое препятствие. Он стоит совершенно неподвижно и осторожно поводит носом из стороны в сторону.

Писатель останавливается рядом и, опираясь на жердь, еле переводит дух.

– Ну… что такое еще? – спрашивает он.

– Помолчи… – тихо говорит проводник.

Он делает движение шагнуть, но остается на месте. Запускает руку в карман, вытаскивает гайку, хочет замахнуться, но не решается. Гайка падает из его руки. Лицо его бледно до зелени и покрыто потом.

– Н-ну уж нет… – бормочет он.

Растопырив руки, он пятится назад. Потом, не глядя, отбирает у Писателя жердь и тыкает ею в болото рядом с гатью.

– Так-то оно будет вернее… – сипит он. – А ну, давай за мной…

Он осторожно слезает с гати и сразу проваливается выше колен.

– Это еще зачем? – жалобно и устало спрашивает Писатель.

Проводник не отвечает. Ощупывая перед собой дорогу жердью, он все круче забирает в сторону от гати.

Они бредут в тумане по пояс в чавкающей жиже, то и дело падая, погружаясь с головой, отплевываясь и кашляя. Остановиться нельзя, трясина засасывает.

Вдруг Профессор проваливается по шею, тщетно пытается подняться и лечь плашмя, но у него ничего не получается.

– Помогите! – из последних сил кричит он.

Проводник оборачивается. Неподдельный ужас изображается на его лице.

– Ты к-куда? – хрипло кричит он и, расплескивая грязь бредет к Профессору. – Рюкзак! Рюкзак сбрось!

Профессор мотает головой, торчащей над поверхностью жижи.

– Жердь! – сипит он. – Дайте мне жердь!

– Бросай рюкзак, тебе говорят!

– Рюкзак сними, идиот! – визжит Писатель, беспомощно барахтаясь в грязи.

– Же… – Профессор уходит в болото с головой, снова выныривает и ревет страшным голосом: – Жердь давай, скотина!

Он пытается схватиться за протянутую жердь, промахивается, потом, наконец, ощупью находит и вцепляется в нее обеими руками.

С трудом они выкарабкиваются на сухой глинистый склон.

– Ну и утонул бы, как топорик, – ворчит проводник. – И меня бы с собой утянул. Остался бы писатель один по трясине ползать. Вцепился в мешок свой!

– Нечего было туда лезть, – огрызнулся Профессор.

– Не твоего ума дело, куда мне лезть…

– Вот и мешок мой – тоже не твоего ума дело!

– Что у вас там – сокровища? – раздраженно прикрикивает Писатель, но Профессор не обращает на него никакого внимания.

– Это просто уму непостижимо! – говорит он. – Идем по прекрасной ровной дороге, и вдруг он лезет в эту… выгребную яму!

– Чутье у меня, ты можешь это понять или нет? Чутье!

– Хорошенькое чутье!

– Вот дурак очкастый. – Проводник хлопает себя по коленям, с него ссыпаются ошметки присохшей грязи.

– Мое зрение – это не ваше дело. И вообще – хватит. Глупо.

– Не глупо. А тебе жердью этой надо бы промеж ушей! Дай сюда бутылку… Это надо же – из-за пары грязных подштанников чуть в рай не отправился.

– Какие подштанники? – спрашивает Писатель.

– Ну что там у него в мешке? Ну, консервы…

– Какие к черту консервы! Не мог я его отцепить, не мог! Я бы потонул, пока его отцеплял, черт вас всех дери!

– Ладно. Хватит… – Проводник поднимается и, наморщив лоб, оглядывает местность. – Куда же это нас занесло? Место какое-то незнакомое… Вот ведь сволочь Дикобраз – ничего у болота не указал, а там что-то определенно есть… Может быть, конечно, уже потом появилось, после него…

– Кстати, – подает голос Профессор. – Дикобраз – единственный человек, который дошел до того места?

– Других не знаю.

– А были такие, которые шли, но не дошли? – спрашивает вдруг Писатель.

– Были и такие. И я ходил, да не дошел.

– А зачем они шли? – спрашивает Профессор.

– Кто за чем… В основном за деньгами, конечно. Ты думаешь, я не знаю, зачем ты идешь? Хочешь скажу? В экспедицию тебя не взяли, вот ты и решил им всем доказать. И правильно! Понимаешь? Свои личные дела поправить, открытие какое-нибудь сделать, чтобы все ахнули. Вот, мол, оказывается, профессор-то у нас какой, дать ему Нобелевскую премию!