Чтение онлайн

Когда-то, вероятно в самый день посещения, огромный грузовоз тащил по этой дороге на специальном прицепе длинную, метрового диаметра трубу для газопровода. Грузовоз врезался в столб слева, а труба скатилась с прицепа и легла слегка наискосок, перегородив путь. Вероятно, тогда же сорвались и упали поперек дороги телеграфные и телефонные столбы. Теперь провода совершенно обросли какой-то рыжей мочалой. Мочала висит сплошной занавеской, перегородив проход по дороге.

Жерло трубы черное, закопченное, и земля перед ним вся обуглена, словно из трубы не раз обрушивалось коптящее пламя.

– Это что – туда лезть? – спрашивает Писатель, ни к кому, в частности, не обращаясь.

– Прикажу и полезешь, – холодно говорит проводник и подбирает с обочины несколько булыжников. – Ну-ка, отойдите. – Отведя руку, он швыряет булыжник в жерло трубы, а сам отскакивает.

Слышно, как булыжник грохочет и лязгает внутри трубы. Подождав немного, проводник швыряет второй булыжник. Грохот, дребезг, лязг. Тишина.

– Так, – произносит проводник и медленно отряхивает ладони. – Можно.

– Он поворачивается к Писателю. – Пошли.

Писатель хочет что-то сказать, но только судорожно вздыхает. Он достает из-за пазухи плоскую фляжку, торопливо отвинчивает колпачок, делает несколько глотков и отдает фляжку Профессору. Писатель вытирает рукавом губы. Глаза его не отрываются от лица проводника. Он словно ждет чего-то. Но ждать нечего.

– Ну? Все остальное – судьба? – произносит он и с трудом улыбается.

Он делает шаг к трубе. Останавливается перед страшным черным зевом. Медленно засовывает руки в карманы и поворачивается.

– А почему, собственно, я? – осведомляется он, высоко задирая брови. – Какого черта? Не пойду.

Проводник подходит к нему вплотную, и Писатель отступает на шаг.

– Пойдешь! – сквозь зубы цедит проводник.

Писатель молча мотает головой. Тогда проводник резко бьет его в живот, хватает за волосы, распрямляет и хлещет по щекам.

– Еще как пойдешь-то!.. – шипит он с напором.

Профессор пытается схватить его за руку. Проводник, не глядя, отпихивает его локтем, попадает в нос, сшибает очки.

– Ну!

Писатель вытирает разбитые губы, смотрит на ладонь, смотрит на проводника.

– Гос-споди… – произносит он.

Безграничное отвращение проступает на его лице, и не говоря больше ни слова, он смачно сплевывает проводнику под ноги, поворачивается и ныряет в трубу.

Проводник тотчас отскакивает в сторону, подальше от трубы, и оттаскивает за собой Профессора. Из трубы гулко доносятся лязг, стук и тяжелое дыхание.

Профессор дрожащими руками водружает на место очки. Одно стекло перерезано трещиной. Шум в трубе стихает.

– За мной! – хрипло кричит проводник и бросается в черное жерло.

Оба вылезают из трубы в округлое куполообразное помещение, отдаленно похожее на восточную баню. Видимо, когда-то здесь размещалось что-то вроде командного пункта: стоят раскладные столы и стулья, на столах – несколько телефонов (все со снятыми трубками), полуистлевшие топографические карты, разбросанные карандаши. На полу – ящики с консервами и бутылками. Почему-то – детская коляска. Писатель сидит за одним из столов и откупоривает бутылку.

– Ну вот и все, а ты боялась, – бодро произносит проводник.

Здесь он явно впервые – озирается с огромным любопытством, заглядывает во все углы. Писатель, трудясь над бутылкой, хмуро-иронически наблюдает за ним.

– Если я сказал – можно идти, значит, – можно, – продолжает проводник. – Дай-ка сюда, что возишься? – он отбирает бутылку у Писателя и ловко выбивает пробку. – Куда тебе налить? Некуда? Ну, с горла пей, тебе первому, заслужил…

Тем временем Профессор обходит помещение, рассеянно кладя на место телефонные трубки. Писатель надолго прикладывается к бутылке, потом упирает ее в колено и облизывается.

– Ну как? Пробирает? – оживленно осведомляется проводник. – То-то! Дикобраз здесь несколько часов просидел, в чувство приходил и душеньку отводил… Да ты пей, пей, я непочатую возьму, тут их навалом.

– Любезный Чинганчгук! – провозглашает Писатель. – Я понимаю, что все ваши хождения кругами есть не что иное, как своеобразная форма принесения извинений. Я вас прощаю. Тяжелое детство, среда, воспитание, я все понимаю. Но не обольщайтесь! Я безусловно вам отомщу.

Проводник, который возится с новой бутылкой, произносит:

– Ну да?

– Да-да. Я – человек мстительный, как все Писатели и остальные деятели искусства. Разумеется, я не собираюсь с вами драться и тем более стрелять вам между лопаток… Я все сделаю гораздо тоньше. Я запущу под вашу толстую шкуру такую иголку, что вам свет будет не мил. В самый мозг! В центральную нервную!..

И в этот момент раздается телефонный звонок. Все вздрагивают, затем Профессор нерешительно берет трубку.

– Да… – говорит он.

Квакающий голос в селекторе раздраженно осведомляется:

– Это два-двадцать три-сорок четыре двенадцать? Как работает телефон?

– Представления не имею, – говорит Профессор.

– Благодарю вас, проверка.

Слышатся короткие гудки. Все глядят друг на друга, затем на телефоны. И вдруг Профессор поворачивается к спутникам спиной и быстро набирает какой-то номер. На лице его злорадство.

– Слушаю! – отзывается хрипловатый мужской голос.

– Извини, пожалуйста, если помешал, – говорит Профессор, – но мне не терпится сказать тебе несколько слов. Ты меня узнал, надеюсь?

Пауза.

– Что тебе надо?

– Старое здание, котельная, четвертый бункер. Угадал?

– Я сейчас же звоню участковому.

– Поздно! – ликующе произносит Профессор. – Я вне пределов досягаемости. Ты знаешь, где я нахожусь? В двух шагах! Я нахожусь в двух шагах от этого места, и ты ничего уже не можешь с этим сделать. Звони куда хочешь, пиши доносы, учреждай медицинские экспертизы, натравливай на меня своих сотрудников, угрожай – все что угодно. А звоню я тебе, чтобы сказать: ты – подлец, и тем не менее я – в двух шагах от места.