Чтение онлайн

Неожиданная мысль пришла в голову, и я уставился на электровоз. Он не очень высокий, к тому же за толстую медную раму бокового окна можно схватиться, а потом упереться в нее ногой…

Я потер красные от холода руки, размял пальцы и полез вверх.

На плоской крыше электровоза были три стеклянных люка. Из одного, приоткрытого, шел теплый воздух, и я улегся рядом, стуча зубами. В проеме виднелся роскошно обставленный салон с деревянным панелями на стенах, посреди него на пышном ковре стояли диваны и столик с прибором, похожим одновременно на радиопередатчик и телефон. В передней части салона невысокая перегородка отделяла место для управления составом.

События внизу развивались своим чередом. Капитан решительно приближался к графу, но так и не достиг цели – Кариб, сделав шаг навстречу, ткнул его кулаком в грудь. Петер отшатнулся и едва не упал. Матросы зашумели, некоторые побежали к ним. Граф и Чосер, занятые беседой, по-прежнему не обращали на происходящее внимания, но Кариб достал обрез. Кто-то из матросов закричал, боцман отскочил, а Петер присел, накрыв голову руками. Выстрел грохнул на всю пещеру, пуля пролетела над капитаном, над матросами. Воинственность их мигом исчезла – едва не сбив с ног тех, кто шел позади, они ринулись обратно по аппарели и отступили к корме. Боцман, на ходу выбивая трубку о ладонь, последовал их примеру. Капитан выпрямился, растерянно потирая грудь, оглянулся на своих людей. Кариб вернул обрез в чехол, громко приказал: «Продолжайте работу!» и повернулся к Вуке с графом.

Я приподнялся, наблюдая за происходящим. Люди с катеров подошли к составу и по команде Джусы тоже занялась бочками. «Стальные куртки» доставали их из трюма и подкатывали к платформе, а забравшиеся на нее грузчики во главе с Гаррисом принимали. Обращались с бочками очень осторожно, и хотя тех было немного, дело шло медленно.

Граф сделал жест в сторону электровоза, после чего они с Карибом и Вукой направились в мою сторону.

– А деньги?! – взревел стоящий на аппарели капитан Петер, бросаясь следом. Я отодвинулся от люка, чтобы снизу меня не заметили. Граф вошел в салон, за ним поднялся Кариб, а мистер Чосер, лучезарно улыбаясь, поспешил навстречу капитану.

– Так бушевать положено скорее океану, нежели человеку! – закричал он еще издалека. – Дорогой мой, успокойтесь, молю вас, и выслушайте меня…

Он подхватил капитана под локоть, не пуская к составу, негромко заговорил. Лицо его было ласковым и заботливым, но Петер смертельно побледнел и потер горло. Попятился, вырвав локоть из цепких пальцев человека-лозы, развернулся и, теряя остатки самообладания, побежал назад к барже.

Последнюю бочку поставили на платформу. В электровозе громко зарокотало, и «стальные куртки» стали усаживаться на ящиках с ореховой скорлупой. На барже по знаку капитана Петера матросы убирали аппарель.

– Э, а мы? – удивился Чубан, один из шестерых грузчиков, оставшихся на платформе с бочками. – Они чего, без нас уплывают?

– Ходу назад, ребята! – приказал Гаррис, поправил бандану и первым спрыгнул на бетон, но стоящий там Джуса приказал:

– Лезьте в последний вагон.

– Это с чего вдруг? – спросил Гаррис.

– Наверху не хватает людей, поможете.

– Ты сдурел? А кто нам платить будет? И назад мы как потом?

– В вагон лезь, – повторил Джуса.

– Да пошел ты! – сплюнул Гаррис. – Ты уже не помощник кэпа, не командуй!

Удар в лицо сбил его с ног. С криком бригадир вскочил, в руке блеснул нож. Кривая сабля выскочила из ножен и плашмя врезала ему в плечо. Гаррис с рычанием бросился в атаку – и был встречен еще одним ударом, теперь по голове. Джуса бил так, чтобы не нанести серьезных повреждений, но острый край резанул Гарриса по носу, и тот снова закричал. Бригадир отшатнулся, получил вдогонку еще один удар, по груди, и тут же – по колену. Для толстяка Джуса двигался очень проворно, сохраняя на лице презрительно-скучающее выражение, будто наказывал за провинность дворового пса.

Гаррис упал, выпустив нож, потянулся к нему и завизжал, когда каблук сапога впечатал его кисть в бетон.

– А вы что стоите? – спросил Джуса, поворачиваясь к остальным людям с баржи. – Всем в тот вагон лезть!

Кто-то из «стальных курток» достал пистолет, и грузчики попрыгали с платформы. Состав дернулся, я распластался на крыше, чтобы не скатиться. Грузчики стали забираться в последний крытый вагон. Джуса поглядел на извивающегося у ног Гарриса, концом сабли подцепил платок на его голове и сдернул, обнажив большую плешь.

– Ха… – саблей он провел по лысине красную линию. – Так ты у нас господин Большая Голая Поляна?

Кто-то из «стальных курток» засмеялся.

– У тебя теперь главная забота, дружок: уйти отсюда живым. Хочешь жить? Целуй сапог. Ну!

Бригадир задергался, пытаясь высвободить руку, другой ударил Джусу по лодыжке, и тот вновь провел саблей по его плеши, нарисовав там крест. Кровь потекла по волосам, по дергающейся голове.

– Хорошая мишень, мистер Джуса, – один из его людей поднял пистолет. – Спорим, я с пяти метров точно в центр свинец засажу?

– Со своей маманей спорь, твой папаша тебя заделал или нет, – отрезал Джуса.

Грузчики, для которых прежде всего и предназначалась эта сцена, столпились в дверях вагона. Убрав ногу с кисти бригадира, Джуса бросил: «Лезь внутрь, живо!» – и зашагал к платформе, куда забрались «стальные куртки».

Состав, загудев громче, медленно покатил к эстакаде. И одновременно «Двузубец» дал протяжный гудок. Капитан Петер не желал оставаться здесь ни единой лишней секунды – по его приказу матросы не только втащили на борт аппарель, но и перерубили тросы, удерживавшие баржу у причала.

Джуса запрыгнул на платформу, повернулся. Гаррис встал, пошатываясь, поглядел на отчаливающую баржу, на состав. Джуса взялся за саблю. Увидев это, бригадир прыгнул в раскрытый проем вагона, едва не упал с края, но его поддержали и помогли забраться внутрь. Он обернулся, безумным взглядом провожая баржу и баюкая скрюченное запястье. По лицу стекала кровь из пореза на голове.

– Лун, запри их пока что, – велел Джуса, и тот из его подручных, который хотел использовать голову бригадира грузчиков в качестве мишени, спрыгнул на парапет. Прежде, чем состав успел разогнаться, он задвинул дверь вагона и накинул засов, а потом вернулся к своим, устроившимся на ящиках.

Колеса стукнули громче, крыша подо мной накренилась – мы достигли эстакады. Я улегся головой поближе к люку, чтобы поток теплого воздуха из салона овевал меня. Справа ползла каменная стена, слева внизу был парапет и темная вода за ним.

– Южанин хочет, чтобы все началось побыстрее, – донеслось из вагона, и я уставился в люк. У графа Алукарда был глубокий баритон с легкой хрипотцой – бархатистый, красивый.

– Как значимо это звучит: «Все началось»! – хохотнул человек-лоза. – И как точно, не правда ли? Ведь это действительно начало всего. Наша акция в России была лишь подготовкой, прологом. Либретто к симфонии гибели, которая грянет вскоре. Мы перевернем судьбу Сплетения!