Чтение онлайн

Соэр подумал, неплохо бы проследить за этим малым, но граф Алешанский помешал отдать необходимые распоряжения.

– Господин Брагоньер, мне неприятно это говорить, но правящая элита Сатии обеспокоена.

– Чем же?

– Тем, что связано с этими убийствами... Крайне неприятное дело, просочившееся в народ... Словом, вы должны скорее поймать преступника.

Соэр смерил собеседника недовольным взглядом: можно подумать, он сидит, сложа руки! Префект смеет обвинять его в бездействии?

– То есть, - медленно холодно переспросил Брагоньер, - вы полагаете, будто я не справляюсь со своими обязанностями?

Граф Алешанский отрицательно покачал головой:

– Не вы - ваши подчинённые. Они недостаточно расторопны и компетентны. Просто вся эта шумиха... Вам ли не знать, как велики глаза у народного страха и к каким последствиям он может привести?

– Прикройте "Жизнь Сатии" - и все успокоятся, - отрезал соэр.
– Само существование этого пасквиля не делает чести городу.

Префект неопределённо повёл плечами. Брагоньер понял, граф не намерен ничего предпринимать. Логично: полощут не его имя. Но соэр не сомневался, что "Жизнь Сатии" уничтожат, едва эти писаки затронут грязное бельё префекта. А это дело пары недель - максимум месяцев. Только ленивый обошёл вниманием личность Теймаса Алешанского.

– Что ж, тогда не вините меня в распространяемых сплетнях. Всё, что положено по закону, я делаю.

Выдержав паузу, Брагоньер добавил:

– До этого, граф, вы тоже предъявляли претензии - хоть одна имела под собой почву?

Префект засопел, с шумом втянув воздух, и покосился на Королевского судью, будто ища у того поддержки. Но судейские обычно всегда проявляли солидарность, вот и в этот раз судья коротко заметил: его величество никогда не ошибается в выборе.

Возразить было нечего - это граничило с хулой на короля, и граф Алешанский поспешил сменить тему, заведя разговор о предстоящей громкой театральной премьере. Брагоньер извинился, заявил, что не интересуется подобными вещами. Однако префект своим рассказом напомнил о подозрительном актёре.

Сделав вид, будто ему необходимо перемолвиться парой слов с одним человеком, соэр, аккуратно лавируя между танцующих пар, вышел в холл, где дежурил лакей.

Посреди оклика задремавший слуга подскочил и замер, ожидая указаний. Они не замедлили последовать: Брагоньер распорядился позвать стражу.

– Пусть дежурят у входа. Никого не выпускай до моего распоряжения.

Слуга кивнул, испуганно глянув на соэра, но и не подумал возражать: он знал, кто перед ним.

Брагоньер между тем отловил дворецкого, поручил ему выследить актёра и под любым предлогом привести в холл. Соэр намеревался допросить его - на всякий случай. Или даже задержать: человек явно нервничал и опасался служителя закона. А ведь до того, как заметил Брагоньера, кого-то высмотрел... Не очередную жертву ли?

Соэр остался поджидать актёра в углу, там, где тени скрадывали фигуру от глаз: если подозреваемый заметит его раньше времени, то сбежит. Но Брагоньера постигла неудача. Извиняясь, дворецкий сообщил: актёр исчез.

– То есть как, исчез?
– нахмурился соэр и обратил взгляд на вернувшегося лакея. Тот сжался и заверил, что мимо него никто не проходил.

– Как долго ты спал?

– Я не спал, благородный сеньор, - запинаясь, возразил слуга. Он покраснел, как маковый цвет.

– Спал, я сам видел. Чистосердечное признание всегда облегчает вину. Если признаешься, обвинят лишь в халатности, отделаешься выговором. Но если будешь настаивать, можешь оказаться соучастником.

– Чего, благородный сеньор?
– пискнул лакей. От волнения он прокусил губу.

Брагоньер промолчал, уставившись на него немигающим взглядом. Понадобилась всего минута, чтобы слуга признался в должностном преступлении.

"Значит, упустил..." - пробормотал соэр, обращаясь то ли к лакею, то ли к себе. Потребовал принести письменные принадлежности и возможно подробнее набросал описание сбежавшего актёра. Выйдя на улицу, Брагоньер вручил их дожидавшемуся распоряжений наряду городской стражи и велел в кратчайшие сроки задержать этого человека и доставить в Следственное управление.

Вернувшись, соэр отменил прежний приказ, велел слугам молчать о случившемся и завтра явиться на допрос с десяти утра. Сам он, вопреки ожиданиям, не направился на розыски хозяина дома, а присоединился к танцующим, пригласив первую попавшуюся даму. Поведение Брагоньера объяснялось просто: он не желал поднимать панику, и так сгустившуюся в воздухе после статьи в "Жизни Сатии". Чем меньше знают люди, тем лучше. И тем легче поймать убийцу.

Глава 7. Актёры и роли.

Аптекарь оторвался от весов, на которых взвешивал порции порошка от кашля, и выглянул из подсобного помещения. Дежурная улыбка на лице тут же сменилась постным выражением - это не покупатель, а всего лишь гоэта. Одна из многих, кто готовили для него за скромную плату разные микстуры.

Эллина направилась прямиком к прилавку, порылась в сумке и извлекла бутылочку со средством от облысения:

– Как договаривались. Новых заказов нет?

– Увы, госпожа, я справляюсь.

Аптекарь проверил цвет лекарства на свет, поставил его на полку и оплатил работу гоэты - четверть реальной стоимости товара.

Но Эллина зашла не только за тем, чтобы заработать чекушку и семь медяков, - её интересовали практиковавшие по близости врачи.

– Не подскажите, нет ли рядом лекаря? Что-то неважно себя чувствую после того, как упала.

Аптекарь удивлённо взглянул на неё: гоэта - а не в состоянии себя вылечить! Он буркнул, врач имеется, живёт на Межевой улице.

Эллина поблагодарила и с замиранием сердца отправилась на допрос второго свидетеля. Первым проверенным стал лекарь из их квартала. Как она и предполагала, он оказался кристально чист и не подходил по приметам. Так что гоэта просто поболтала с ним за жизнь, предложив дешевле, нежели аптекарь, приготовить обезболивающую мазь. Лекарь согласился - а бюджет Эллина должен был пополниться новыми монетами. Главное правило гоэта гласило: "Не отказывайся ни от какого заработка, если он не угрожает жизни и репутации. А если угрожает, то подумай насколько".