Чтение онлайн

Меллиса слегка растерялась.

— Пока не знаю, монсеньор. Но ради себя будущей, я далеко не через всё и всех могу переступить в настоящем.

— Вы молоды, — сказал Ришелье. — Вы, вероятно, просто не пробовали. Скажите, дитя мое, как вы понимаете служение государственным интересам? — спросил он после недолгой паузы.

Меллиса пожала плечами, совершенно забыв, с кем она говорит. Ее больше занимал кот, мурлыкающий уже вполне одобрительно.

— Никак не понимаю, монсеньор. Что государству на пользу, то и в его интересах.

— Но какими средствами должно пользоваться, для достижения этого?

Меллиса подняла глаза и твёрдо встретила взгляд кардинала.

— Любыми. Особенно для защиты. Человек, защищая свою жизнь от другого человека не выбирает средств. Какая разница, соседи — просто люди или главы государств?

— Монархи, действительно, всего только люди. Они подвержены человеческим слабостям. Но человек для самого себя иной раз не сделает того, что готов совершить во имя высшей цели. Вы согласны?

— Да, монсеньор, здесь вы правы.

Кардинал опустил глаза и помолчал, подавляя иронию по поводу уточнения "здесь". Он хотел спросить серьёзным тоном, какую привилегию хотела бы получить Меллиса в жизни вообще. И спросил.

В ее глазах зажёгся дерзкий огонёк.

— Дуэль! — не раздумывая, сказала Меллиса. — Я мечтала бы о праве драться за свою честь с оружием в руках. Если бы, конечно, имела возможность простить что угодно у всемогущего Господа или его представителя в нашем грешном мире, — вполне естественным тоном добавила она, делая реверанс. Хотя фраза, надо признать, была рискованная.

"Слишком на публику, могут и не смеяться", — говорил обычно в таких случаях синьор Клоун.

Но Меллиса пошла на риск. Монсеньор понял и оценил. По его губам поползла улыбка, хотя тон остался суровым.

— Дуэль — богомерзкая выдумка греха человеческого, гордыни! Цвет нашего вполне боеспособного дворянства гибнет от этой прихоти, вместо того, чтобы поддерживать своими шпагами мощь государства, обнажая их в крайнем случае только против врагов этого государства! Но женщины, слава Богу, иногда проявляют большую расчетливость в выборе своих противников. Я советую вам, мадемуазель, быть очень осторожной и осмотрительной. Впрочем, не стану говорить, будто в ваших руках может оказаться оружие, но…

— Пути Господни неисповедимы, монсеньор, — подала голос Лоранс, понимая, что это пауза для реверанса и благодарности.

Меллиса догадалась повторить движение подруги и поцеловать кардинальский перстень. После она вышла из кабинета, так как ее попросили подождать в приёмной.

Присев на скамейку, Меллиса почувствовала, что близка к обмороку. Отступившее было волнение и робость снова нахлынули на нее.

Тем временем Лоранс приблизилась к столу кардинала.

— Что вы скажете о ней, монсеньор?

— Горе нашим врагам, — откликнулся Ришелье с полным удовлетворением и насмешкой. — Вы превосходная учительница, Лоранс.

— Скорее, нянька. Вам известно, монсеньор, что это качество у меня по наследству. Но в данном случае, я получила готовый подарок и сделала для его совершенства еще крайне мало.

— Ваша скромность, мадам! — воскликнул Ришелье, обнаружив горячее чувство и еще больше иронии.

Лоранс молча сделала реверанс.

— Ваши прочие трофеи мне доставили утром, — сухим деловым тоном продолжал Монсеньор. — Вижу, несмотря на досадные помехи, дела в Италии шли неплохо.

— Как всегда, монсеньор.

— Что вы хотите за это? У вас есть личная просьба, Лоранс?

— Да, монсеньор. Я хотела бы оставить девочку у себя. Уверяю, она сможет быть нам полезна. Мне нужно ваше благословение и деньги: всего лишь на ее гардероб. Сейчас удивительно тепло для конца октября, но скоро зима.

— Это всё?

— Прошу прощения, нет, монсеньор. Вашему высокопреосвященству ничего не стоит оказать нам еще одну весьма важную услугу.

Кардинал откинулся в кресле:

— Можно подумать, вы ведете им счёт, Лоранс. "Еще одну"! И еще несколько в ближайшее время, разве не так?

— Простите мою дерзость, монсеньор, но я думала, что считаете вы. С удовольствием признаю, что ошиблась.

— Довольно. Какого рода помощь вам требуется?

— Очень просто, монсеньор. Будет лучше, если дю Гартру захочется простить девочку. Воздействуйте на его убеждения, монсеньор, я не хочу терять его как партнёра в делах.

— Что ж, прощать — христианское качество. Я поговорю с ним. Но что, собственно, произошло?

Лоранс рассказала о том, какими средствами Меллиса имеет обыкновение защищаться, еще не получив благословение на право дуэли. Монсеньор кардинал милостиво пообещал свое содействие. Лоранс скоро покинула кабинет и присоединилась к своей подруге. Меллиса думала, они сейчас же отправятся домой, но Лоранс повела ее в казначейство, получила тяжёлый кожаный мешочек с пистолями, а уже после этого карета повезла их домой.

Обратный путь неторопливо извивался по набережной Сены, уже почти ночной и очень красивой. Глядя на проплывавшие мимо башни Консьержери и шпили собора Нотр-Дам, Меллиса думала, что возможно солгала сегодня о своём честолюбии. Ей ужасно нравится ехать вот так по набережной Жесвре в почти что собственном экипаже. И, кто знает, на что она способна ради заботы о собственном благополучии?

Меллисс подумала об этом с опаской. Словно не о себе, а о чужом человеке, от которого можно всего ожидать. Но, вспомнив, что от нее пока ничего особенного и не требовали, юная артистка слегка успокоилась. В конце концов, она сможет сыграть любую роль, это правда. Весь вопрос в том, хочется ли ей вступать в игру или нет?

И Меллиса начала помогать Лоранс, как они договаривались. Она много времени проводила в большом кабинете на втором этаже особняка, разбирая бумаги и отвечая по поручению Лоранс на множество писем.

Покатились дни… Осень не успела толком вступить в бой, осаждаемая с одного бока летом, а с другого зимними холодами. Меллисс неожиданно сообразила, что за последние несколько лет это первые холода, которые она встретит под крышей настоящего дома. Да еще какого роскошного дома!

Меллиса добросовестно изучала придворные интриги, их методы и историю. Совсем так же, как некоторые учат латынь, греческий или математику. Она многое узнала о закулисных механизмах дворцовой жизни. И, нечего скрывать, наука эта постигалась девочкой с интересом.