Чтение онлайн

Очень яркое несоответствие являл собой и его роскошный костюм, никак не вязавшийся с признанием в своих крайне стеснённых денежных средствах. Но такое несоответствие Меллису не удивило. Всем было известно, что придворные вынуждены тратить гораздо больше денег, чем у них есть в наличности. И костюм маркиза означал всего лишь распространённую в его кругах (то есть, в окружении короля) истину, что он живёт в долг.

А костюм был хорош… И держался молодой человек (а он был довольно молод, едва ли больше двадцати двух-двадцати четырёх лет) уверенно и изящно. Светлые волосы были зачёсаны назад, открывая лоб, и прядями ниспадали на плечи. Если когда они и были завитыми, то давно распрямились и в беспорядке падали на огромный отложной воротник белоснежных фламандских кружев. Весь его светлый костюм и верх высоких ботфорт были богато украшены превосходнейшего качества кружевами. Кроме бледно-голубых атласных бантов, украшавших рукава, костюм маркиза смешивал в себе оттенки жемчужно-серого и серо-стального с проблесками морозного серебра.

Именно такие оттенки поблёскивали и в глазах, смотревших настороженно и насмешливо, будто их обладатель не принимал всерьёз всего происходящего в салоне, но и не желал упустить малейшей подробности этого происходящего.

В отличие от многих присутствующих здесь мужчин, он был без шляпы, и Меллиса видела его ярко освещённое лампами лицо. Удлинённое худое лицо, с твёрдым подбородком, острыми скулами и лихо изогнутыми, почему-то тёмными как для его волос, бровями. Глаза у молодого человека были "такие же, как у меня" — не колеблясь, отметила Меллиса, имея в виду свой разрез век, придающий ей сходство с лисой или кошкой. Такие глаза, особенно в полумраке умеют восхитительно раскрываться широко и чернеть, хотя раньше считались очень светлыми. Но что касается длинного и тонкого прямого носа, тут Меллиса не могла ничего сказать об их сходстве, разве что о сходстве с какой-нибудь греческой статуей.

Аристократические черты и внешность вполне подходящая герою-любовнику, сами по себе Меллису не интересовали — таких здесь множество. Но сейчас из них складывалось довольно милое сочетание, а чуть прищуренные глаза, полные, слегка улыбающиеся губы и лихо закрученные тонкие светлые усики молча и спокойно убеждали, что не одна Меллиса находит их обладателя "достаточно милым".

Странно, что в его осанке нет привычной петушиной горделивости и поворот головы не тот…ах, да, не военный… Но и чего-то для полного облика придворного лизоблюда не хватает: маркиз слушает спокойно, слегка склонив голову набок, а это так непривычно для тех, кто всё время вынужден смотреть по сторонам, опасаясь пропустить появление короля или других важных особ. И на руке у него — издали видно — всего один перстень, видимо, с личной печатью, а у придворных часто унизаны все пальцы бриллиантами.

Впрочем, красавчик в сером костюме мог давно заложить большую часть своих ценностей и не иметь ни малейшей надежды в ближайшее время получить их обратно. А впрочем…

— Кто этот франт? — тихо спросила Меллиса у сидящей рядом бойкой девицы, мадемуазель Туанон*, так ее звали в салоне.

Туанон посмотрела на молодого человека лишь полсекунды, гораздо более долгий взгляд предназначался Меллисе.

— Странно, что вы незнакомы. Это маркиз де Валлюр, неужели не знаете? Впрочем, правда, он давно не появлялся в нашей компании. Но Лоранс, думаю, говорила…

Тон мадемуазели Туанон ясно давал понять, что сказать "нет, не знаю", означало признаться в смертном грехе.

— О! Я столько слышала о нём, но вижу маркиза впервые, — поспешно соврала Меллиса и встала с диванчика, на котором она полулежала, откинувшись на спинку и лениво следя за гостями.

Меллиса быстро пошла к свободному столику для игры и взяла с него карты.

— Надеюсь, маркиз, — медовым тоном обратилась она к де Валлюру, словно к старому знакомому, — на мое приглашение сыграть партию вы не ответите отказом?

Валлюр быстро обернулся. Без удивления смерил девицу взглядом и кивнул.

— С удовольствием, мадемуазель.

Они сели к столу.

— Что будет ставкой? — поинтересовался маркиз.

Не поднимая глаз, Меллиса снисходительно улыбнулась:

— Должна вас разочаровать: деньги.

— Что ж, — пожал плечами маркиз, не выказывая особой грусти.

Пока он сдавал карты, Меллисс, не отрываясь, смотрела на его руки. Где она видела эти длинные белые пальцы и узкие кисти, такие гибкие? И перстень с красным непрозрачным камнем в плоской овальной грани которого вырезана готическая "V", а по краю оправа плетётся золотым венком из дубовых листьев? Когда? Где? Но видела.

Когда маркиз через полчаса проиграл триста ливров, Меллиса невзначай спросила:

— Это ваш фамильный герб? — она кивнула на перстень.

— Вам придется поверить мне в долг, — так же разочаровал ее маркиз, прямо не ответив на вопрос, но разгадав скрытый намёк.

Меллиса прикусила губу и глянула на маркиза не слишком любезно.

Говорили они мало, о каких-то пустяках. Маркизу немного повезло отыграться. Но сотня ливров еще осталась за ним. Подошла Лоранс и весело всплеснула руками, застав подругу в такой компании.

Валлюр, не отрываясь от игры, заговорил с мадам, называя ее по имени и на "ты". Меллиса почти зарычала, увидев, каким разговорчивым может быть сиятельный маркиз с кем-то, но не с ней.

— Что новенького в твоём окружении? — спросил наконец маркиз. — Есть кто-нибудь, достойный знакомства?

— И даже близкого знакомства! — увлечённо подхватила Лоранс. — Вы не знакомы еще, месье, с жемчужиной сезона, графиней де Граньоль? Это очаровательное существо, поверьте, она могла бы заинтересовать вас.

Лоранс лукаво улыбалась. Валлюр поморщился:

— Вряд ли. Еще одна из твоих раскрашенных кукол? Новая игрушка для всех присутствующих и пешка в игре Монсеньора? Знаю. Бьюсь об заклад, нам не о чём с ней говорить.

— Вы проиграли, маркиз, — резко сказала Меллиса, открывая карты. Но сказала таким голосом, что маркиз понял: хорошо, что он не назвал заклад, спор уже проигран.

— Я должен извиниться? — невинно улыбаясь, спросил он.

— Как посчитаете нужным, — холодно отвечала Меллиса, собирая карты и придвинув к себе горку золотых монет.

* "Туанон" — уменьшительное от Антуанетты.

Лоранс постаралась их помирить, обратив всё в шутку. Пользуясь своим правом хозяйки, она выгнала обоих из-за стола, сказав, что игры на сегодня окончены, молодым приличнее танцевать. Маркиз де Валлюр охотно предложил руку Меллисе, она приглашения не отклонила.

"Графиня" считала, что малое количество танцев с явным предпочтением беседам и азартным играм — единственный крупный недостаток салона мадам Арманд. Об этом она и сказала Валлюру.

— Не единственный, — возразил маркиз, — но, пожалуй, самый заметный.

— Почему же вы бываете здесь, маркиз? Вы, по-моему, скучаете в нашем обществе!

— Иногда скучаю, — улыбнулся он. — Но развлекаюсь, всё-таки, больше. Я люблю бывать у Лоранс, она очаровательная женщина.

— Совершенно с вами согласна, — съязвила Меллиса. — Очаровательная! Чего не скажешь о вас! Вы грубиян, маркиз. Говорить комплименты одной женщине, танцуя с другой, просто верх неприличия!

— Простите, графиня, хозяйка дома составляет исключение. Ее уместно хвалить всегда.