Чтение онлайн

— Вы были в Ла-Рошели уже после снятия осады?

— Довелось побывать… — кивнул маркиз, и стало ясно, что Валлюру не хочется дальше развивать эту тему.

— По-вашему, лучше, чтобы пали французские береговые крепости? Сен-Мартен, например? — сурово спросила Меллиса.

— Что для людей — лучше, для войны — нет, — философски откликнулся маркиз. — Если бы англичане захватили нашу военную крепость, то можно было требовать оставить ее, в обмен на снятие осады с города… Но Монсеньор на это не согласился бы. Даже на временное отступление. Такой вариант обсуждался в штабе.

— Вы больше сочувствуете осаждённым гугенотам, чем своим гибнущим на крепостных стенах единоверцам, — предупреждающе заметила Меллиса, снова намекая маркизу, что его откровенность может быть опрометчива, но Валлюр не собирался лицемерить.

С тех пор, как Меллиса официально разоблачила его как шпиона иноземной державы, маркиз обрёл привилегию говорить своей гостье правду в глаза, хотя он и раньше особенно не стеснялся своих политических взглядов.

— В наших крепостях и полках — солдаты, вооружённые мужчины, выбравшие свою судьбу. А не старики и не младенцы, так и не доросшие до серьёзного понимания большой государственной политики, потому что они умерли от голода под крышей собственных домов, в своём родном городе.

Меллиса сказала примирительно, меняя тему:

— Вы настроены слишком мрачно, маркиз, и выглядите больным. Оттого, наверно, что у вас неприятности по службе. Что вы собираетесь делать теперь, когда Бэкингема нет больше?

— Мое положение не зависело от воли герцога, — возразил ей Валлюр. — У него лично я не служил.

— Тогда в чём причина? Вы еще менее любезны со мной, чем обычно. Что-то не даёт вам покоя?

— Нет, всё как всегда, мадемуазель. А если вы правы, отчасти, то причина эта совсем не духовного свойства.

— Вы были ранены? — догадалась Меллиса. Она подумала об этом еще вчера, когда маркиз завязывал плащ. Он свободно действовал только левой рукой.

— Пустяки. Шальная пуля. На войне, знаете, как на войне.

— Жаль, я не видела, как вы истекаете кровью! — не сдержалась Меллиса.

Валлюр слегка улыбнулся.

— Не повезло вам. Упустили момент.

— Отчего же, маркиз. Мне, думаю, еще представится удобный случай.

— Может быть. Мне так лестно, мадемуазель, что вы не забываете меня. Такое внимание к моей скромной особе! Вы уже разыскиваете меня по трактирам, а ведь мы даже не помолвлены!

Меллиса хмыкнула, что могло означать: "Вот это наглость!" Но могло означать и другое: "То ли еще будет, маркиз!"

— Скажите, ваше появление вчера в "Жемчужине" было случайным? — вкрадчиво спросил де Валлюр.

— Если вы столь глупы, что осмеливаетесь спросить, отвечаю: совершенно случайным! — резко сказала она.

— Я так и подумал, — с улыбкой кивнул маркиз. — Но я хотел уточнить.

— Можно и я уточню? — таким же медовым тоном спросила Меллиса: — Вы давно знаете своего друга?

— Эжена? Несколько лет. Он понравился вам, графиня?

— О, да. Не скрою, я хотела бы познакомиться с бравым капитаном поближе.

— Я бы не желал другу такого знакомства, — прямо заявил Валлюр, — потому ничем не смогу вам помочь.

— Жаль, очень жаль, — промурлыкала Меллиса. — Но, как знать, может быть, я смогу чем-то помочь маркизу де Соржюсу? Ведь он наверняка даже не представляет, в какую игру его могут втянуть.

— Что вы хотите этим сказать, графиня?

— Ничего. Только то, что сказала. Соржюс показался мне таким простодушным и преданным делу королевской службы…

— Да, в отличие от нас, мадемуазель, Эжен — честный человек и не признаёт лжи и коварства. Он — солдат короля. Я уважаю его позицию.

— Я тоже, — невинно раскрыв глаза, подтвердила Меллиса. — И мне не хотелось бы, чтобы… ну, прямо скажем, не слишком политически благонадёжные люди скомпрометировали этого честнейшего человека.

— Даже так?

— Именно так, маркиз.

— Простите, мадемуазель, — вежливо заметил Валлюр, хотя кожа на скулах у него побелела, — мои друзья — это мое личное дело. Хотя бы во Франции, раз уж вас так беспокоят соседние страны.

— Что вы, что вы, никто не может указывать вам, дорогой маркиз, — примирительно заговорила Меллиса, и Валлюр настороженно поднял голову, узнав в ее голосе интонацию Лоранс, ее серебряные нотки. — Но вдруг ваши личные дела могут заинтересовать и меня? А через меня и других… Монсеньора, к примеру.

— Не люблю угроз, — подойдя, тихо заметил Валлюр, и взял Меллису за локоть. — Прошу к столу, мадемуазель, мы слегка увлеклись беседой.

Меллиса встала и чуть не закричала, когда железный капкан на ее локте сильно сомкнулся, только что не щёлкнул.

— Вспомните Фонтенбло, — сквозь зубы процедил де Валлюр. — Теперь я вас предупреждаю: не вздумайте мне мешать!

Меллиса молча села за стол; Валлюр сел напротив.

После довольно долгой паузы, Меллиса спросила:

— Вы для того, чтобы сказать это и пригласили меня?

— В общем, да, — беззаботно ответил Валлюр своим обычным голосом. — Угощайтесь, мадемуазель.

— Больше спасибо, маркиз.

Пока завтракали, эти двое казались лучшими друзьями. Их интерес к освежающим напиткам и роскошным, но лёгким блюдам был куда больше интереса к политике. Но, взяв сочное яблоко на десерт, Меллиса кокетливо сказала, что ценит дружеское участие маркиза, однако…

— Не могу ничего заранее обещать вам. На войне, как на войне, сами знаете.

Допив вино, Валлюр с грустью посмотрел на нее:

— Мне жаль вас, Меллиса. И всё-таки не могу понять, что заставило вас стать комнатной собачкой Лоранс и хорошенькой умной пешкой в игре Монсеньора?

Нищета?

Как я понял, вам знаком вкус этого блюда, но неужели настолько, чтобы пойти на всё? Вы не кажетесь мне такой уж уступчивой, Меллиса. Я прав? — он пристально смотрел ей в глаза, рассчитывая прочесть даже тот ответ, который она хотела бы скрыть.

— Прекрасно, причина в другом…

Честолюбие?

Честолюбцы не упускают добычу, которую могут загрызть, а вы это делали не однажды. Или вас так радует власть над жизнью и смертью других? Не заметил. Какой странный случай привёл вас на эту стезю?

— А вас? — жёстко спросила Меллиса, не отводя взгляда.

— Меня? Меня — бедность. И, наверное, молодость.

— Но у вас, вероятно, был выбор?

— Конечно. Он есть у каждого, и у вас был, — уверенно согласился маркиз, не собираясь оправдываться. — Только выбор был не блестящий, как я понимаю?