Чтение онлайн

— Отлично! В таком случае, думаю, его могут убить на дуэли. Ведь всё зависит от выбора противника, верно?

— Таверни известен как первоклассный фехтовальщик. И, поверь, это правда, мне говорил дю Гартр. У него уже случалось немало дуэлей.

— Мда, из них только на моем фронте — три, — задумалась Меллиса, поглаживая одного из мопсов, которых Лоранс с недавних пор держала дома. Эти собачки забавляли гостей и считались модными при дворе, но Меллиса их не любила.

Толстые, откормленные, кривоногие и самовлюблённые, с печатью надменного превосходства на плоской черной мордашке. На приёмах они окружали Лоранс словно верные пажи, а в обычные дни бродили по кухне, выпрашивая лакомства и терзая горничных своими капризами.

Меллиса задумчиво гладила мопса, и в голове ее постепенно зрел план.

Валлюру она солгала, будто бы придумала про дуэль только что. С его подачи, к тому же. Нет, об этом спектакле Меллиса задумывалась давно, он только дал ей подходящий повод высказать угрозу. И теперь она твёрдо решила привести свой план в действие при первом удобном случае.

Но пока случай не представлялся, и жизнь преспокойно шла своим чередом. Лето подходило к концу.

В октябре, совпав теперь с годовщиной победы под Ла-Рошелью, в Лувре проходил ежегодный бал-маскарад. Меллиса ни разу еще не принимала в нём участие. Ее не тянуло на карнавалы. Воспоминания об одном подобном торжестве не особенно радовали ее.

Однако в этом году Меллиса была там. Ее пригласили сразу несколько давних и новых ее поклонников. Капитан Таверни в том числе.

Меллиса всем обещала прийти, но ни одному не назначила определённой встречи. Все слуги в особняке Лоранс и сама хозяйка неплохо заработали на многочисленных подкупах и заманчивых предложениях, осаждавших их со всех сторон с единственной целью: узнать, в каком платье будет Меллиса.

Ответ был прост: "в синем". Но верные горничные, слегка смущаясь, чистосердечно несли любой вздор, какой приходил им в голову. Поэтому Меллису искали весь вечер. Но, увы, не там, где она была.

Всё-таки Меллиса пришла на маскарад. Таверни ее даже узнал. На графине Граньоль было сине-звёздное платье и бархатная синяя маска с богатым серебряным шитьём, украшенная бриллиантами и крупной каплей-жемчужиной. Ей сделали на заказ Меллисе довольно давно, но появиться на публике в этой маске случай представился впервые на осеннем балу.

Не одна Меллиса почтила королевский праздник своим присутствием. Маркиз де Валлюр, не будучи частым гостем таких шумных светских развлечений, также сегодня был здесь. Маркиз даже пожелал завести лёгкую интрижку с одной юной девушкой, показавшейся ему очень милой. Эта очаровательная особа божественно танцевала, мило смеялась, была застенчива и молчалива. Валлюр видел только ее опущенные веки и густые ресницы. Глаза в прорезях маски не блеснули ни разу. Черная густая вуаль с россыпью алмазных блёсток закрывала лицо девушки, но движения, фигура, смутные черты не могли обмануть: она была хороша и молодость ее не была притворной.

Впрочем, незнакомка не протестовала, когда маркиз предложил ей покинуть бал и поехать к нему домой. Ее щёки скромно заалели, но губы прошептали: "да".

Карнавальный флирт превратился в любовное приключение.

В спальне разыгрывался еще только пролог вечной пьесы. Губы красавицы молча и горячо отвечали на поцелуи маркиза. Валлюр расстегнул лиф ее платья, целовал ей шею и плечи. Но снова склонившись близко-близко к ее губам, маркиз вдруг застыл.

Полуоткрытые ярко-красные губы дрогнули и сложились в знакомую улыбку.

Валлюр скрипнул зубами, медленно отстранившись.

— Меллиса! Стерва…

Из-под маски долетел горловой смешок, похожий на мурлыканье тигрицы. В прорезях наконец заблестели глаза.

— Можете считать, что вам удалось забраться ко мне в постель, — зло сказал Валлюр, завязывая манжеты на своей рубашке. Похоже, он собирался встать.

Меллиса засмеялась и медовым голосом возразила:

— Как можно, маркиз! Разве я насильно заставила вас уехать с королевского маскарада? Или это я, может быть, несла вас на руках от порога дома до спальни? Ай-яй-яй, как неблагородно с вашей стороны упрекать меня в том, будто я нарочно навязывалась вам!

Валлюр молча смотрел на нее, сидя на краю кровати, вполоборота к своей даме.

— Вы мне нравитесь таким, как сейчас, маркиз, — продолжала Меллиса. — У вас растерянный вид. Я люблю видеть сильных мужчин слабыми.

— Любой человек имеет право несколько растеряться, обнаружив у себя в постели змею, — ответил Валлюр. — Что вам нужно от меня?

— Мне?!! — Меллиса явно обиделась. — Я всего лишь Меллиса, а не Мессалина*, вы перепутали, маркиз!

Валлюр бросил на нее быстрый взгляд, но тут же отвёл глаза и не стал возражать или обвинять ее.

— Только не делайте глупостей, — поспешно предупредила Меллиса слегка нервным тоном, видя, что маркиз очень бледен в свете ночника и задумчиво крутит на пальце свой неизменный перстень.

— Каких еще? — отрешённо спросил он.

Меллиса кивнула на его руки:

— Осторожнее с ядом.

Валлюр засмеялся.

— Простите, привычка, — он снял кольцо и бросил его на столик, сбоку от кровати. — А вы боитесь, красавица!

— С чего бы?

— Не знаю, — он окончательно развеселился. — Откуда вы взяли, будто в нём яд?

— Я знаю, — хрипло ответила Меллиса совершенно серьезно. — Я уже брала у вас это кольцо и открывала. Я знаю.

— Когда? — удивился маркиз.

— Ну… однажды, во время нашей беседы. Вы и не заметили.

— Ловко! — усмехнулся Валлюр.

Он откинулся на подушку рядом с полулежащей женщиной и поднял руки за голову. Закрыл глаза.

— Что ж, вынужден признать, что проиграл вам, графиня, — ровным голосом сказал он. — Можете меня убить, если хотите. У вас ведь есть с собой кинжал, не так ли?

— Естественно.

— Прекрасно. Думаю, вы умеете с ним обращаться. А промахнуться даже при таком тусклом свете довольно затруднительно, так что поступайте, как вам угодно.

Валлюр открыл глаза, когда услышал, как что-то тяжёлое стукнуло, падая на стол, как раз у него над ухом. Покосившись в ту сторону, он увидел, как золотой огонёк света пляшет на краешке зеркального лезвия, между эфесом кинжала и его ножнами. Меллиса бросила свой нож рядом с кольцом.

— У вас кинжал, у меня яд… вот и поговорили, — с улыбкой и с грустью тихо отозвался Валлюр, не двигаясь. — Простите меня, мадемуазель. Я совершил непростительную глупость, не узнав вас.