Чтение онлайн

Теперь троица смотрела на Артемия неприязненно.

– Нехорошо, – сказал Роман. – Честных статистов подставить хочешь…

– Иди-ка ты отсюда, – сказал Леша.

– Пока тебе фотокарточку не испортили, – добавил Макс.

– Уже, уже иду. Лечу, – сказал Артемий, покидая негостеприимный уголок.

Если эти трое и готовили побег, то Артемию не было места в их планах.

Оставалось надеяться только на себя.

Ничего нового.

Все пошло не так.

Задумка была изощренной по воплощению, но примитивной по сути: ужасно хотелось напоследок устроить своим давним обидчикам персональный ад. Уходящий в небытие и знающий о своем уходе имеет своеобразное преимущество перед теми, кто планирует пожить еще какое-то время.

Никому не хочется, чтобы его утянул за собой в могилу ополоумевший урод. Особенно, если жертва знает: она заслужила наказание.

Странно, но результат получался совсем обратный. Мерзавцы и негодяи из его собственной жизни прекрасно осваивались в новых условиях. Их худшие качества, казалось, находили новую почву для развития. Это было поразительно, обескураживающе…

И несколько обидно.

Но процесс запущен. Список новых кандидатов в массовку готов, их доставят сюда вслед за теми, кто уже прошел через Комнату правды.

Нельзя сказать, что этот метод приблизил его к той самой правде, которая ускользала от него, как утекающий сквозь пальцы песок. Теперь интересен был сам процесс – построение страха, концентрация ужаса в одной точке. Если это не ответит на вопрос – почему он лишний – то, по крайней мере, докажет статистам обратное.

Пусть массовка живет по собственным законам. Пусть это жуткое человеческое месиво само перемалывает тот корм, что ему подсыпают.

Даже забавно: подсаживать в этот мерзкий аквариум новых обитателей и следить за реакцией разрастающегося многоголового чудища, питающегося страхом.

В страхе есть нечто подлинное, то, что по-настоящему возвышает тебя в собственных глазах, придает твоему существованию отчаянную необходимость.

Пожалуй, стоит ввести в обиход новую формулу: тебя боятся – значит, ты существуешь.

Бледная картинка притягивает взгляд. Она гипнотизирует, и тому есть объяснение: это не кино, и даже не реалити-шоу.

Эта правда.

Люди в полосатой одежде давно уже перестали казаться обыкновенными людьми и даже той самой массовкой, с которой все начиналось.

Да, это актеры. Обыкновенные актеры затянувшейся массовой сцены, играющие странную, сюрреалистическую жизнь. Наблюдать за ними куда интереснее, чем за самыми редкими аквариумными рыбками. Потому, что жизнь массовки непредсказуема, как узор калейдоскопа. Это могло бы стать развлечением на всю жизнь…

Если бы оставшаяся жизнь не обещала быть столь короткой.

И если разоблачение не наступит еще раньше.

Перед ним снова этот странный парень. Почему странный? Неужели что-то еще может казаться странным на фоне мрачных и отвратительных чудес?

А хотя бы вот этот Артемий. Его мироощущение, его образ жизни настолько непонятны, чужды что просто берет оторопь. Совсем недавно было бы даже трудно представить, чтобы пересеклись пути столь разных людей. Оккультизм, мистика – как можно всерьез жить во всем этом, да еще умудряться зарабатывать какие-то крохи?

Но у судьбы своеобразное чувство юмора: она любит потешаться над теми, кто слишком серьезно относится к себе, своим взглядам и ценностям. Смерть – та вообще имеет силу перечеркнуть все, что имеет смысл и наполняет жизнь содержанием. Мало кто способен устоять на ногах перед черным провалом старушечьего капюшона.

Павел не смог. И вот, стыдясь самого себя, через подставных лиц он ищет человека, чувствующего себя в мире непознанного, как он – в мире денежных сумм. Конечно – это всего лишь ничтожная попытка обмануть стихию судьбы, ударить ее в спину ее же оружием.

Он привык бороться до конца, и нет смысла оставлять эту привычку теперь.

Есть что-то знаковое в том, что судьба насмешливо сдернула стыдливые завесы, которыми он опутал свой замысел. И вот, посредник сидит напротив, рассматривая его самого, как чудную уродливую зверушку из Кунсткамеры. Странно, очень странно чувствовать себя одним из тех мистических монстров, с которыми, как говорят, этот «специалист» привык иметь дело.

Обычный парень – молодой, крепкий, с острым взглядом, решительный. Скажите, пожалуйста, почему он не пошел в бизнес? Он наверняка хваткий – это видно сразу. Да будь Павел таким в его годы – бабы бегали б за ним, как обезумевшие кошки.

Но этому надо чего-то другого – того, что лежит за пределами понимания – странного, нелепого, дикого.

Ты думаешь, что мир принадлежит тебе – а никакого представления не имеешь об этом мире. Куда там – ты даже тот самый миллиард видел лишь в образе абстрактных цифр, не в состоянии удовлетворить простое человеческое любопытство: пощупать руками куб, сложенный из стодолларовых купюр…

Но кое-что у тебя есть. И это кое-что может впечатлить кого угодно.

Страх.

– Ну, как наши дела? – небрежно произнес Павел.

– Да, ничего, – отозвался Артемий. – Какие могут быть дела в бараке под замком?

– Постой, постой, – Павел сделал удивленный вид. – Ты хочешь сказать, что не укладываешься в сроки?

– Я не понимаю, – растерянно сказал Артемий. – Ты это о чем?

– О нашем деле, – сказал Павел. – Как продвигаются поиски?

Замечательно. Специалист в растерянности. Только так можно разговаривать с людьми, от которых нужны результаты. А с подобными, привыкшими к вольности, вообще надо пожестче…

– Какие поиски?! – кипятится Артемий. – Ты же сам меня здесь держишь!

– Мы говорим о Переходящем дорогу. Сам понимаешь – его бесполезно искать, бродя по городским улицам. Он найдет тебя, когда сочтет нужным. И ты должен знать, что для этого сделать.

– Да я знаю не больше твоего!

– Врешь! Тебе просто не хватает желания…

– Да иди ты…

– Злишься? Значит, на верном пути. Злость помогает искать – можешь мне верить: я очень много злился в этой жизни.

– Я так и понял.