Чтение онлайн

Павел сел во главе большого овального стола. Присутствующие неуверенно последовали его примеру. Смотрели на него, в ожидании. Павел молчал.

Пауза затягивалась. Что-то шло не так.

Конечно, не так. Все вернулось – и болезнь, и смрадное дыхание смерти.

Но почему?! Отчего так вышло?! Кто виноват?! Уж не Переходящий ли дорогу со своими смешками, намеками, издевательскими замечаниями? Он знал, знал что-то!

Гад…

Всплеск энтузиазма исчез безвозвратно, иссяк вместе с иллюзией здоровья и физическими силами. Снова не хотелось ничего. Только смотреть, наблюдать, ждать новой жертвы, которая…

Стоп… Может, все дело в этом? В недостатке той силы, которая поставила на ноги, сделала живым, и не просто живым – божественным!

Нужно вернуться. Вернуться туда, где бьет маленький источник жизненной силы, где пролитая кровь дает желание жить, дышать, смеяться…

Павел понял, что хрипит, и по подбородку течет тягучая, длинная струйка слюны. На холеных, полных достоинства лицах появилось отвращение. Некоторые подались назад от изумления.

Вы что себе позволяете, уроды?! Кто вы – грязь, слизь на моих ногах, ничтожества, безмозглые статисты, возомнившие о себе черт знает что?!

– Рустам, – тихо, одними губами позвал Павел. – Усиль охрану…

Рустам странно посмотрел в ответ, но кивнул и что-то шепнул в рацию.

Референт принялся щебетать про регламент. Павел нашел в себе силы лишь кивнуть. Тогда на другом конце стола со своего места поднялся толстый человек – пиджак на нем был распахнут, наверное, потому, что не сходился на брюхе. Промокнул платочком потную лысину, вновь уселся и принялся бубнить в микрофон на гибкой ножке. Павел не понимал ничего – ему слышался лишь гулкий звон. «Кто этот человек?» – пытался вспомнить он – и не мог.

Следом привстал еще один, бледно улыбнулся, и принялся быстро бормотать в свой микрофон – такой же бубнящий набор звуков, никак не желающих оформляться во что-то осмысленное.

Закружилась голова. Бросило в жар. Здесь невозможно находиться. Почему он должен сидеть перед этими статистами, которые даже не владеют человеческой речью?! Кто они такие? Зачем он здесь?!

– Вот, сводный отчет по нефтяному сектору… – голос референта многократным эхом сотрясает слух. – Графики иллюстрируют доводы докладчика…

Перед глазами – листы бумаги с корявыми детскими рисунками: вот смешные человечки в полосатых робах, вот такой же человечек, только мертвый, вот домик с трубой, из трубы валит смешной курчавый дым… Да это ж не домик – это крематорий! А кто позволил его запустить?

– Почему дым?! – заорал Павел, подымаясь.

Стоял нетвердо, и, наверное, могло показаться, что он пьян. Но это не опьянение. Это болезнь, что выскочила, как хищник из засады, схватила за горло и пытается утащить в свое логово.

– К-какой дым? – неуверенно улыбаясь, спросил референт. – Это графики…

Павел сунул тому под нос смятые листы.

– За кого ты меня принимаешь, ничтожество?! Почему дым?!

– Павел Сергеевич, вам надо успокоиться!

– Что?! Это ты будешь решать, что мне надо?

– Но… Я просто…

– Да! Ты просто. Просто ничто. Убирайся к черту!

– Простите, но этот тон… Хоть я и референт… Отцу не понравится, как вы со мной обращаетесь!

– А?! Да ты на меня голос повысил, тварь! На колени!

По залу пронесся изумленный ропот.

– Да идите вы, Павел Сергеевич! Сами же завтра звонить будете и извиняться…

– А-а-а!!!

Бахнуло. В конференц-зале заголосили, завизжали женщины. Кто-то бросился в сторону дверей, но наткнулся на охранников.

Павел с удивлением смотрел на дымящийся ствол пистолета в своей руке. Референт сползал под стол, подминая под себя графики. Стоявшие поблизости оцепенели от ужаса. Белые воротнички усеяли мелкие красные капли.

– Каков, а? Решил меня из себя вывести. Поздравляю, получилось!

Однако, стало гораздо лучше. Определенно, лучше!

Глубоко вдохнул и осмотрел присутствующих победным взглядом. Сочувствия он не встретил. Где-то на самом краю сознания мелькнуло: только что он совершил непростительную ошибку.

– Довели человека… Однако…

Подскочил, задыхаясь, Рустам. Дикими глазами глянул на Павла, на тело, на пистолет.

Павел почувствовал, будто трезвеет. С возвращением сил и ясности, пришла тревога. Он никогда еще не терял над собой контроля, по крайней мере – до такой степени. Плохо. Очень плохо.

Но теперь не время рефлексировать. Возникла неприятная ситуация, и ее нужно решить – быстро, четко, без помарок. Как это было всегда, как это будет до самого конца.

– Так вышло, – коротко сказал Павел. – Этих всех – в лагерь. Быстро и тихо – как привезли…

– Но… – Рустам насупился, лицо его залила краска. Впервые он был в замешательстве.

– Делай, что я говорю.

– Но этого так не оставят. Здесь такие люди…

– Тебе кто платит? Они?

– Вы… Но…

– Выполняй!

Рустам попятился, все так же пялясь выпученными глазами. И принялся отдавать в переговорное устройство отрывистые команды.

Павел склонился над телом референта, разглядывая его с интересом. Он впервые застрелил человека. Но что-то внутри подсказывало, что убийцей он стал не сейчас. Все началось гораздо раньше…

По мере приближения к лагерю самочувствие заметно улучшилось. И одновременно проходило опьянение убийством. В момент, когда машина нырнула в ворота – под зловеще-ироничную надпись – пришло понимание и ощущение чего-то ужасного.

Страшно не их-за этого нелепого и бессмысленного убийства и даже не от осознания того, что он зашел слишком далеко. Страшно от понимания: теперь он привязан к этой проклятой массовке, будто какой-то омерзительной пуповиной. Он не может жить без нее, зависит от нее, как нерожденное дитя. Он снова стал должником – только теперь он вечно должен другому монстру. Тому, которого создал сам.

Толкнул дверь в Комнату правды. И даже не удивился увиденному.

Переходящий дорогу сидел в том же кресле, в той же позе, в которой Павел оставил его пару часов назад.