Чтение онлайн

Когда время подошло к одиннадцати вечера, я поднялся из-за стола.

Засиживаться допоздна, прожигая глаза над чертежами, в этот раз не хотелось. Хватит. Хорошо поработали — теперь можно и поработать. Только в другой плоскости.

Я потянулся, хрустнув суставами.

Сноходчество давало уникальную возможность: пахать как проклятому, пока твое тело восстанавливает ресурс. Грех было ей не пользоваться, особенно когда сроки горели, а задач имелось больше, чем часов в сутках.

Почистив зубы, я прошел в спальню, разделся, выключил свет и лег в кровать. Баюн привычно устроился на подоконнике, ему тоже надо было доспать до положенных двадцати часов. Нелегкое дело!

Надеюсь, Илья не будет возражать, если я его еще немного побеспокою. Выдерну, так сказать, с больничного. В конце концов, он сам жаловался на скуку, а я несу ему самое лучшее лекарство — интересную задачу.

Темнота сомкнулась. Я шел в гости.

Второй раз найти сон Ильи вообще не стало проблемой, я будто шел по уже проторенной самим собой дорожке в высокой траве. Ментальный след светился, указывая направление, и переход через Границу вышел легко и естественно, словно открытие двери в соседнюю комнату.

Илья обнаружился на той же крыше, видимо, атмосфера ему настолько приглянулась, что снилась и без моего участия. Он сидел на бетонной плите, болтая ногами над бездной ночного города, и при моем появлении расплылся в широкой улыбке.

— О, начальство! — поприветствовал он. — Пунктуальность — вежливость королей и сноходцев? Чем сегодня угощать будешь? Я тут, признаться, проголодался, пока на звезды смотрел.

— Работой, — коротко ответил я, присаживаясь рядом.

Лицо Ильи картинно вытянулось. Он изобразил на нем такую вселенскую скорбь, что поверил бы и Станиславский.

— Ну вот… — протянул он. — Пришел, испортил атмосферу. Я-то думал, пировать будем, а тут опять — работай, инженер, хоть солнце и на том краю земного шара. Умей отдыхать, Дима!

Я видел, что он притворяется, по глазам заметил. Ему самому до чертиков надоело сидеть без дела в этой своей ментальной тюрьме.

— Так одно другому разве мешает? — парировал я. — Кто сказал, что нельзя проводить совещание за накрытым столом?

— И то верно, — тут же согласился он. — Аргумент принят. Доставай скатерть-самобранку, или как ты там поставки харчей организуешь.

Я сосредоточился. В памяти всплыл вкус и запах вчерашнего обеда у деда Игната. Насыщенный аромат томленой капусты и мяса, вкус с кислинкой, то да се.

Через секунду перед нами, на созданном мною же столе, стоял котелок. Тот самый, чугунный. А в нем — щи, наваристые, жирные, бульон на косточке, мяса от души. Рядом — второе: глубокая миска с пельменями из той самой пельменной, где я когда-то проводил опрос «пострадавшего» от рук ублюдка Зацепина коммерсанта.

Ну и на третье — традиционно, батарея разноцветных бутылок с лимонадом.

— Ого! — Илья уважительно присвистнул, принимая от меня деревянную ложку (антураж так антураж). — Вот это я понимаю рабочая атмосфера. Щи? Серьезно?

— Лучшие в мире, — заверил я. — Рецепт от супруги Игната Васильевича. Пробуй.

Илья зачерпнул, подул, отправил ложку в рот. Зажмурился.

— Да-а… — протянул он блаженно. — Это вещь. Слушай, а ты и в жизни такие хреначишь? Или только во сне мастер?

— Теперь — да, — ответил я, накладывая себе пельменей. — Теоретически. Рецепт записал, технологию понял, осталось практику подтянуть.

— Ну понятно теперь, почему ты не женат, — хохотнул Илья, заедая щи хлебом. — Зачем оно тебе надо с такими талантами?

Я лишь усмехнулся в ответ.

— Ешь давай, остынет.

Шутки шутками, но мы сюда не только жрать пришли.

Пока ложки стучали о миски, разговор плавно перетек в нужное русло. Мы начали обсуждать «Пульс». Я изложил ему свои идеи по архитектуре, рассказал, как вычистил код «Циклона». Илья слушал, кивал, иногда переспрашивал с набитым ртом.

Когда с едой было покончено, и мы перешли к лимонаду, я решил, что пора переходить к наглядным пособиям.

— Смотри, — сказал я, отодвигая пустую посуду.

Я представил «Пульс», в его конечном виде — насколько мог. В воздухе перед нами повисла детальная трехмерная проекция агрегата, такая же самая, на какой я пытался практиковаться до того. Медный корпус, клеммы, кристальное сердце — все на месте.

Проекция разлетелась на составные части, повинуясь моей мысленной команде к разборке.

Илья отставил лимонад и подался вперед. Вот он, интерес, который я так ценил. Он перестал быть пациентом в коме и снова стал инженером.

— Так, — он ткнул пальцем в проекцию одного из узлов. — Вот тут ты перемудрил. Зачем тебе такой мощный стабилизатор на входном контуре? Мы же только читаем данные, а не качаем энергию.

— Для надежности, — возразил я. — Сети старые, скачки бывают.

— Бывают, — согласился он. — Но этот гроб сожрет половину бюджета и места. Поставь лучше каскад из трех малых компенсаторов. Вот таких…

Он представил деталь, и она тут же появилась в воздухе, заменяя мою громоздкую конструкцию.

— Дешевле, проще, надежнее. И греться не будет.

Мы просидели так, наверное, несколько часов по субъективному времени. Илья крутил проекцию, менял узлы, ругался на мои «программистские» решения, далекие от суровой реальности железа. Он объяснял, какие комплектующие лучше использовать, где можно сэкономить, а где — категорически нельзя, показывал, как лучше развести магические потоки внутри корпуса, чтобы они не фонили и не давали наводок на чувствительные сенсоры.

Это был идеальный мозговой штурм. Мы спорили, рисовали схемы прямо в воздухе, собирали и разбирали виртуальный прибор.

К моменту, когда сон начал дестабилизироваться, напоминая, что пора и честь знать, у меня в голове сложилась законченная картина. Готовое инженерное решение, прошедшее экспертизу лучшего техника министерства — осталось только реализацию организовать.

Я открыл глаза в своей спальне.

За окном только-только начинало сереть. Баюн спал, свернувшись клубком на подоконнике.

Валяться времени не было. Я резко сел, сбросив одеяло, поднялся, стал одеваться. Мной руководила боязнь забыть, упустить детали.