Чтение онлайн

Именно поэтому такие артефакты называют вечными.

Такие изделия несколько поколений артефакторов могут продолжать улучшать, добавлять новые чары, новые функции и так далее.

Но, разумеется, ничего не бывает просто так. Можно один раз ошибиться, и какое-нибудь кривое заклинание испортит всю структуру. У некоторых подобных камней слои можно стирать, чистить, переписывать. У камня памяти так нельзя. Он запоминает слишком хорошо. В этом его сила и его проблема.

Так что работал я крайне аккуратно.

С людьми в деревне, кстати, всё прошло легко. Почти все подходили, клали руку, стояли пару секунд, иногда чуть дольше, и всё. Никаких проблем. Кто-то знал про поля, кто-то про коров, кто-то про цены на овощи, кто-то про соседей и их странные привычки.

Труднее было с Тихоном, Лешим, Ильдаром и остальными ключевыми людьми. У них информации оказалось слишком много. С ними пришлось проводить несколько сеансов, иначе начинало колоть раньше, чем труба успевала снять нормальный отпечаток знаний.

С одной стороны, хлопотно. С другой — хороший знак. Значит, люди на своих местах. Раз у человека в голове куча полезных знаний, значит, он не просто так ест мой хлеб.

Разбойники тоже все прошли через трубу. И старые, и новые.

Теперь я знал их куда лучше. По крайней мере, тех, о ком знали другие. Имена и прозвища, кто как в банде оказался, кто неплохо работает, а кто делает вид, что неплохо работает.

Я как раз подъехал к деревне и навёл трубу на дальний участок, где бывшие бандиты таскали камни.

«Сёма Кривой. Возраст: 38 лет. Бывший разбойник. Куртка грубая, штаны льняные, сапоги плохого качества».

Рядом другой.

«Федька Рыжий. Возраст: 27 лет. Склонен к азартным играм. Лопата металлическая. Мозоль на правой ладони».

Чего? Мозоль труба определила уже по общему знанию человеческой анатомии и визуальному признаку. Забавно.

Одно из новых улучшений как раз касалось наложения знаний. Если десять человек знают, что Семёну тридцать восемь, а один почему-то уверен, что ему сорок пять, труба покажет тридцать восемь.

Кроме того, я сделал контур оценки достоверности. Кто знает возраст по слухам, кто лично общался, кому он сам говорил, кто родственник, кто видел запись или считал годы с детства. Камень памяти теперь анализирует источник знания, а не просто складывает голоса.

Не идеально, конечно, но уже намного лучше, чем было.

Ещё я добавил зачарование, которое следило за течением времени. Если сейчас труба показывает, что человеку тридцать восемь, то через год она будет показывать тридцать девять. Не надо каждый раз обновлять очевидное. Мелочь, а приятно.

Я сложил трубу до состояния монокля и покрутил в пальцах.

Сюда бы ещё камень разума вставить…

Вот тогда было бы вообще идеально. Можно было бы создать маленькое самосознание. Не полноценный разум, само собой, не надо мне бунтующей подзорной трубы. Но хотя бы простую личность-помощника, чтобы артефакт сам уточнял связи, задавал приоритеты, чистил мусор и выдавал логичные выводы.

Мечты, мечты.

Пока работаем с тем, что имеем.

Я снова посмотрел через трубу на другого бывшего бандита.

«Савелий. Возраст: 43 года. Бывший конюх. Рубаха льняная. Пояс кожаный. Лопата металлическая».

Нормально.

Перевёл на другого мужика.

«Темофиий. Возраст: 39 лет…»

Не понял. Это что ещё за Темофий? Правильно будет Тимофей.

Казалось бы, пара несчастных буковок. Подумаешь. Но это непорядок. Потому что сегодня артефакт перепутал буквы, завтра перепутает Тимофея с Николаем, а послезавтра решит, что передо мной не человек, а подозрительный двуногий жук.

Нет уж.

Я отошёл к куче камней, сел прямо на один из блоков, создал заклинание и вошёл в управляющий контур трубы. Потом аккуратно полез глубже. Первый слой, второй, пятый, двенадцатый…

Тридцать седьмой.

Вот там и сидела ошибка.

Я подменил пару символов, поправил связку чар, поставил ограничитель на автоматическую замену похожих имён и снова закрыл контур.

Посмотрел на рабочего.

«Тимофей. Возраст: 34 года. Бывший разбойник…»

Вот теперь хорошо.

Непростой артефакт получился, его ещё настраивать и настраивать. Но это нормально. Сложные вещи редко начинают работать идеально сразу.

Я собирался изучить через трубу плоды наших полей, когда ко мне подошёл гвардеец.

— Господин. У нас тут гости пришли.

— Гости? — я сложил трубу и убрал в чехол. — Ну, давайте посмотрим.

Гостями оказались двумя мужиками, которых остановили у входа в деревню.

Оба выглядели хреновато. Щёки впалые, одежда залатанная, обувь такая, что даже мои бывшие разбойники не стали бы её носить.

Гвардейцы оружия не доставали, но держались рядом. Правильно. Голодный крестьянин тоже может быть опасен, особенно если совсем отчаялся.

— Кто такие? — спросил я.

Мужики поклонились и ответили:

— Ваша милость, мы из соседней деревни.

— Из соседней? Это из какой?

— Село Орешниково, господин. Часов девять ходу отсюда, ежели пешком, — ответил один из мужиков.

— Небольшая деревенька, домов на шестьдесят, — добавил второй.

— Мы слышали, что у вас здесь сейчас жизнь лучше стала, — продолжил первый. — Хотели попросить у старосты немного еды… Нам нечем кормить семьи.

— На сколько человек вам нужно еды? На все шестьдесят домов? — невозмутимо уточнил я.

Оба испугались так, будто я предложил прямо сейчас их повесить.

— Да что вы, господин! У меня своя семья. У него своя. Мы только за своих просим. Может, у вас что-то лишнее есть…

— Понятно, — сказал я. — А у вас что, вообще ничего нет? — Зверя? Грибов? Ягод?

Первый мужик сглотнул.

— Леса опасные, господин… Да и охотиться нам нельзя как хотим. Большую часть еды мы должны отдавать нашему господину. А у него сейчас тоже тяжёлые времена. Войны с соседями, люди нужны, припасы нужны…