Чтение онлайн

— Так они сами себя называют, — Геб пожал плечами.

Похоже, ему было плевать, как там и кто себя называет. Новые и новые. Но ведь это значит…

— А куда делись старые?

— Ган, ты слушать будешь или перебивать? Не было никаких старых. Просто эти Новые, и всё!

Вот так, значит. Просто новые. Странно это всё. Старых богов нет, зато есть новые. Система в голове у каждого, и слово такое есть, иначе я бы выговаривал его на своём языке по слогам. И ещё много других слов, которых в обиходе людей, ведущих натурально-общинное хозяйство, попросту быть не должно. Всё это наводило меня на какие-то мысли, но я пока не мог оформить их для себя во что-то складное.

— Когда-то в самом начале, боги разделили себя, чтобы создать людей, — продолжил Геб. — Отдали часть своей плоти, часть своей крови, чтобы мы могли жить. С тех пор мы обязаны им. Каждый, кто умирает, возвращает им частицу. Но чужаки… из другой деревни… они не наши. Они не от богов. Их кровь и плоть — это дар. Чистый, не связанный нашими обязательствами. Считается, что боги особенно благосклонны к таким жертвам.

Он замолчал. А я смотрел на него и видел, что он не осуждает этот обычай. Не восхищается им. Просто принимает как данность. Как часть мира, в котором вырос, как новых богов без старых. Как то, что чужаки из другой деревни (а разговор был именно про них) такие же аборигены с сероватой кожей, наверняка, говорящие на том же самом языке, вдруг «не от богов».

— Ты веришь в это? — спросил я.

— А какая разница? — ответил Геб. — Так заведено. Так было всегда. Если я начну сомневаться в каждом обычае, я сойду с ума. Легче принять и жить дальше.

— Даже если это убийство?

Геб резко повернулся ко мне.

— А ты предлагаешь их жалеть? — в голосе его зазвенела злость. — Чужаков, которые приходят из других деревень или вообще… неизвестно откуда? Которые могут быть шпионами, лазутчиками, врагами? Которые могут воровать то, что принадлежит нам! Мы не знаем их обычаев, их мыслей, их целей. Они могут уничтожить нашу деревню, нашу жизнь. Один Круг — одна деревня! А ты хочешь, чтобы я их жалел?

Он снова сказал это. Один круг — одна деревня. Я ещё в прошлый раз запомнил, но не стал спрашивать. Побоялся выдать себя. И вот он произнёс это снова. Вот только и сейчас я не смогу спросить. Это, похоже, гораздо глубже. Тут что-то серьёзней. И даже замкнувшийся в себе Ган, не может этого не знать. Стоит обсудить это с Юджей, как только я спасу её и у нас будет время.

— Я хочу, чтобы ты думал своей головой, — ответил я, продолжая разговор. — А не просто повторял то, что тебе вбили с детства.

Геб вскочил.

— Младший учит старшего! — фыркнул он. — Ты… ты не понимаешь! Ты живёшь в этом мире, Ган! Ты дышишь этим воздухом! Ты ешь эту еду! И если ты не принимаешь его правил, ты умрёшь! Очень быстро и очень больно!

— А если правила неправильные?

— Какая разница?! — Геб почти кричал. — Правильные или нет — они есть! Или ты думаешь, что сможешь их переделать? Думаешь ты, один, сможешь изменить то, что складывалось веками?

— Я не знаю, смогу или нет, — сказал я тихо. — Но я хотя бы попробую. Ради Юджи. Ради себя. Ради тебя.

Геб замер. Смотрел на меня долго, тяжело дыша. Потом вдруг обмяк, опустился на лавку.

— Ты правда изменился, — прошептал он. — Тот Ган никогда бы так не сказал. Яд, близость смерти и обретение корня сильно изменили тебя.

— Может, тот Ган просто боялся признаться себе, что хочет того же, — ответил я.

Геб покачал головой. Усмехнулся.

— Боги, — сказал он. — Мой брат, который всегда был слабаком, вдруг стал героем. И теперь я должен ему помогать спасать сумасшедшую девчонку, потому что он вбил себе в голову, что это правильно.

— Ты не должен, — сказал я. — Ты можешь отказаться. Я пойму.

Геб посмотрел на меня. Долго. Потом протянул руку и сжал моё плечо.

— Ты мой брат, — сказал он. — Каким бы ты ни стал. Я с тобой.

Я кивнул. В горле стоял ком. Не люблю обманывать.

— Спасибо, Геб.

— Не благодари. Я всё ещё могу передумать, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — А теперь рассказывай. Ты сказал, тебе нужен учитель. Я могу показать тебе пару приёмов. Но это не сделает тебя воином за семь дней. Есть кто-то ещё?

Я помедлил. Слова Лимы о том, чтобы никому не рассказывать, всё ещё звенели в голове. Но Геб заслуживал знать. Хотя бы часть.

— Есть одна девушка, — сказал я. — Её зовут Лима. Она травница. Мы встретились в лесу. Она учит меня медитации.

Геб слушал, и с каждым моим словом его лицо менялось. Сначала недоверие, потом удивление, потом… потом что-то странное.

— Лима, — переспросил он. — Ты сказал, её зовут Лима?

— Да. А что?

— И она сама тебе это имя сказала?

— Ну да. В первый же день, когда мы встретились.

Геб заходил взад-вперёд по дому. Глаза его расширились. Я видел это даже в полумраке помещения.

— Ты уверен? — выпалил он. — Абсолютно уверен? Может, ты ослышался? Может, она назвалась как-то иначе?

— Геб, что с тобой? — я тоже встал. — Я не ослышался. Лима. Она сказала — Лима. А в чём дело?

— В чём дело?! — Геб заходил по комнате, взбудораженный, как зверь в клетке. — Дело в том, Ган, что никакая травница не может носить это имя! Ни одна мать в здравом уме не назовёт так своего ребёнка!

— Почему?!

Геб остановился. Повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.

— Потому что Лима — это имя богини, — сказал он тихо. — Богини тьмы и ночи. Ей молятся перед сном, чтобы она защитила от кошмаров. Ей приносят жертвы, чтобы она не гневалась. Её имя нельзя произносить вслух после заката. И никто — слышишь, НИКТО — не называет так живых людей. Это табу. Это страшнее, чем проклятие. Как ты мог забыть и ЭТО, брат?

Он замолчал, тяжело дыша.

А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

А в голове билось две мысли: «Богиня?» и «Твою ж мать, подставился!»

— Я помню имя, но чтобы табу… — начал я осторожно.

Тут главное — выкрутиться и не спугнуть. Геб верил мне. Несмотря ни на что — верил брату. Непутёвому, врущему напропалую брату.

— Ладно, — вдруг сдался Геб. — Не табу, но так не принято. Это же каким надо быть родителем, что так назвать своего ребёнка?!

— Наверное, плохим. Если ты не родитель богини.

Геб замолчал, раскрыв рот. До него дошло. Как и до меня.