Чтение онлайн

Это ведь… как жертва для него. Он не желает этой маленькой девочке такой же судьбы, какая была у них с сестрой. Он хочет, чтобы она была счастлива. А сам… слишком эмоционально недостаточен, слишком занят, слишком эгоистичен и несчастен, чтобы в полной мере позаботиться об этом.

— Марк, я… Не знаю, как выразить насколько соболезную тебе! — выдохнула я от сердца. — Как ты все это пережил… и переживаешь до сих пор.

— Ты слишком склонна к эмпатии, Арина, — с завидным спокойствием подметил он, посмотрев мне в глаза. — Меня не стоит жалеть. Главное, что теперь ты понимаешь, почему людям, попадающим в мое окружение, приходится нелегко. Даже тебе… Очень непросто со мной, ведь так?

В голове моментально пронеслись картины вчерашнего дня, и все, что было накануне. Только под совершенно другим углом. Стало дико неловко за своё бестактное поведение! За эти претензии, истерики, провокации…

Я стыдливо опустила взгляд и покачала головой. А Марк вдруг подался вперед и взял меня за руку, вынуждая посмотреть в его пронзительные янтарные омуты.

— Я хочу, чтобы ты знала, — проникновенно произнес он. — Мой тотальный контроль, который так возмущает тебя и отталкивает — это лишь следствие того, что ты стала мне дорога! Не нужно со мной бороться, Арина, или что-то мне доказывать. Просто прими, что я — такой человек, и не умею по-другому проявлять свои чувства.

Я поежилась от волны мурашек на коже. Это признание как тронуло меня, так и оставило неуютную почву для размышлений.

Теплые пальцы вдруг захватили мой подбородок, и лицо Марка оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— Постарайся довериться мне. Во всем, что касается моих решений, потому что я принимаю их с холодной головой, а значит, не меняю. — Пропустив внутри смятение, я неловко отвела взгляд. Понимала, что он говорит уже не обо мне. — Так будет лучше для всех, — хрипло произнес Варавва, медленно и нежно коснувшись моих губ. Отстранившись, он поймал мои глаза и сдержанно велел: — А теперь оденься и спускайся в столовую. Тебе нужно поесть.

Пребывая в глубине своих мыслей, я проследила за тем, как он вернул кресло на место и направился к двери. Лишь в последний момент вдруг поднялась с кровати и окликнула:

— Марк!..

Взявшись за ручку, он замер и вопросительно оглянулся.

— Я должна кое-что сказать тебе, — Сердце забарабанило в груди, разгоняя накатившую горечь. Но я все же собралась с духом и пересохшими губами произнесла: — Три года назад… В день, когда я потеряла отца — мы сильно поссорились. — Взгляд ушел в пространство, и я увидела те события как сейчас. — Я еще училась, и без спроса устроилась в ночной клуб. Хотела заработать, семье помочь и не послушала мнение папы. Утром он ждал меня с вопросами, мы оба вспылили, а вечером… — Я подняла глаза к потолку, чтобы сдержать слезы. — Его не стало. Несчастный случай. Он… работал на стройке и попал под обрушение бетонных плит.

Прерывисто втянув воздух, я взяла несколько секунд, чтобы унять рвущиеся эмоции и сглотнула комок в горле. Внимание хозяина дома теперь всецело было направленно на меня.

— Я хотела сказать… что понимаю тебя лучше, чем ты думаешь!.. Когда близкий человек уходит внезапно — возможность разрешить обиды, озвучить главные слова, теряется безвозвратно! Невозможно отпустить чувство вины, оно преследует тебя по пятам, и это… ложится тяжким грузом на сердце. И время ничерта не лечит!..

Он опустил глаза. Продолжая стоять неподвижно, принимал то, что ему было больно слышать. То, что было сравнимо с его ситуацией.

— Однажды я пришла к мысли, что должна найти способ поговорить с ним, — призналась я, опустив голову. — Порой терзания становились настолько невыносимыми, что я боялась просто сойти с ума! И тогда… я взяла лист бумаги, и написала все, что хотела бы сказать отцу в тот день. Вылила все, что болело внутри, а после, никому не сказав, поехала на кладбище. Стоя над его могилой, я прочла это письмо вслух. Каждое слово. А потом — сожгла лист.

Отстраненно глядя в пространство, я мысленно пережила все то, о чем говорила.

— Я не думала, что это поможет, — пространственно произнесла. — Но мне стало легче. По-настоящему! Я будто отрезвела и, ясно вспомнив своего отходчивого отца, поняла, что злилась на себя — только я сама. Он очень любил меня… — Слезы все же сорвалась с ресниц. — И вовсе не обижался, а переживал. И точно не хотел бы видеть мои угрызения.

В спальне повисла густая тишина. Каждый думал о своем и некоторое время мы стояли во взаимном молчании.

— Я рад, что ты смогла найти силы простить себя, — вдруг приглушенно сказал Марк, напряженно глядя на меня. — Это очень эффективный психологически метод и тебе удалось его правильно применить. Только я себя не прощу никогда.

Он дернул ручку двери и покинул комнату, а я так и застыла возле кровати, словно оглушенная.

Поддаваясь силе ветра, снег крупными хлопьями падал с высоты, и собирался на земле белым покрывалом. Сказочный вид. Умиротворяющий. Он настолько увлек меня, что я забыла о времени, задержавшись у окна в холле.

Уже одетая в повседневную одежду, с собранной сумкой, что стояла на софе рядом, я решила дождаться Викки, прежде чем ехать домой. Сегодня у нее состоялся первый групповой урок танцев, поэтому мое присутствие было не обязательным. Но так как меня снова отпускали до конца дня, и завтра по плану выпадал выходной день, я хотела лично передать её… будущей маме. Просто так было спокойнее.

Тихо вздохнув, я снова поймала себя на этом чувстве… Смирение. Я по-настоящему приняла то, что в скором времени наши пути с малышкой разойдутся, и теперь каждый день переживала иначе. Апатично, трезво глядя на вещи и неизбежно дистанцируясь. Общаясь с Викки, играя с ней разговаривая — я ежесекундно помнила, что для нее только няня. Возможно друг в какой-то степени, но не более, поэтому вела себя более сдержанно, чем обычно.

Да, определенно откровенный разговор с Марком пошел мне на пользу. Я хотела получить ответы, и я получила их, даже в большей мере, чем нуждалась. Но принесло ли это мне облегчение? Прислушиваясь к себе, я в сотый раз понимала — нет. И не могла отдать отчет своим чувствам, не могла никак определить почему? Что тяготит мое сердце изо дня в день, что не дает расслабиться, несмотря на то, что он позволил мне заглянуть в свою душу?..

После того тяжелого разговора прошла почти неделя. В тот же вечер я пришла в спальню к Марку, чувствуя безотчетную необходимость быть рядом. Лежа у него на груди, ощущая, как он гладит мои волосы, я знала, что нам обоим не дает уснуть. И так же я знала, что хозяин спальни рад моему присутствию, пусть и молчит об этом.

Последующие дни мы почти не виделись — Марка заняла работа и отъезды, а я в свою очередь научилась с толком проводить свое свободное время, поэтому моменты пересечения были короткими. Чаще я мельком заставала его фигуру на лестнице или удаляющуюся широкую спину в коридоре. Меня неимоверно тянуло пойти за ним, лишний раз напомнить о себе, увидеть его лицо, но в то же время… что-то цепями сдерживало эти порывы, что-то упрямо тормозило меня.

— Арина?..

Нехотя отвлекаясь от своих мыслей, я обернулась, и слегка вскинула брови, увидев Ангелину.

— Добрый день, — неловко улыбнулась она. А я уже не в первый раз отметила, как имя идеально сочетается с её миловидным типом лица.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я. — Вика скоро приедет.

— О, да… я знаю, — подтвердила женщина, улыбнувшись. — На самом деле я нарочно приехала раньше. Хотела найти возможность поговорить с вами лично.

Я как-то мгновенно напряглась и неуверенно кивнула. Наверное, потому что понимала — о чем бы она ни хотела поговорить, это непременно будет касаться малышки.