Чтение онлайн

Потому что жрица показала нам — не много и не мало — а нагрудные знаки различия Вооружённый Сил моей страны современного образца. Ну, ладно. Один из них был современного.

В одном без труда угадывался знак классности: в символе с литерой «М» трудно не опознать его. «М» — значит, «Мастер». Бывали ещё и «Н», «наставник». И цифры с одного до трёх. «Классный специалист 1 класса», «… 2…» и «… 3…» соответственно. А этот с «эмкой».

А вот в другом опознал нагрудный знак различия с красным знаменем на наклонённом древке. Пущенная поверху надпись «Гвардия» не оставляла сомнений в принадлежности символа. Его хозяин принадлежит или принадлежал к войсковой части, числящейся гвардейской.

Интересные у них тут танцы с девками. И откуда же, позвольте полюбопытствовать, в параллельном мире условного девятнадцатого века развития взялись нагрудные знаки различия советского образца из моего мира? Кто-то ещё сюда хож, кроме меня? Другого объяснения нет. Даже, если допустить, что тут додумались до разделения личного состава по уровню владения профессиональными навыками и изобрели гвардейские части, шанс изобразить знак их различия в абсолютной точности также, как оно изображается в другом мире… я даже не буду говорить, что шанс ничтожен. Его просто нет.

Подошёл к стоящей на коленях с преклонённой головой жрице. Взял из её рук знаки. Увесистые, падлы… Это не дешёвый алюминиевый ширпотреб-штамповка, выпускаемые сугубо для вида и соответствия приказу о ношении знаков различия на повседневной и полевой форме одежды военнослужащего. Это тяжёлый, массивный для своих габаритов томпак, зажав который в кулак запросто можно использовать вместо бабки. И обработка ещё та, советская, качественная. Разницу с «новоделом» видно невооружённым глазом. Даже, если присмотреться на тыльную сторону, где закреплена шпилька с резьбой: там вместо аккуратной капли суперклея или условного поксипола целая лужа от души налитого припоя, вырвать или повредить который необходимо задаться целью.

Посмотрел на стоящих передо мной жриц. Абсолютно точно и очевидно, что они — посланницы, и прибыли строго, исключительно и сугубо по мою душу. Больше некому в этом мире передавать регалии из моего. Это ключ. Код. Шифр. Ответка на мои клинки. Готов поставить ящик снарядов против раздутой гильзы, что знаки различия передал кто-то из тех, кого жрицы почитают не меньше моего. Этакий жест приглашения. Система опознавания «свой-чужой». Любой другой на моём месте взял бы эти подношения и был таков, расценив их своеобразной разменной монетой за преподнесённые подарки. Но, учитывая происхождение подарков…

К тому же, если кто-то хож в этот мир кроме меня, я должен узнать, насколько он тут окопался. Признаюсь честно, некоторая профессиональная ревность мироходца затеплилась глубоко в сознании. Я-то уже считал этот мир не то, что своим, но наивно полагал, что он для меня станет запасным тылом, где меня не достанут проблемы из другого. Тут же мои хрустальные мечты разбиваются об чугунный хер действительности и им же водят по губам, указывая на самую главную ошибку супергероя: супергерой никогда не должен считать себя супергероем. Потому что на любую хитрую жопу найдётся свой болт с левой резьбой.

Если мало и этого, то мы буквально оставляем за собой тыл, где обозначил своё присутствие некто, осведомлённый обо мне. Ладно бы, мы распрощались с этими девчонками-жрицами: разминулись, как в море корабли, и ищи нас, свищи, как ветра в поле. Нет же. Они нагнали нас спустя сутки и четыре сотни вёрст. От такого преследования не убежишь. Кто сказал, что в следующий раз не придётся принимать бой? А что? Если настигли с дипломатической миссией, то могут и сражение навязать.

Алина подошла ко мне, задумавшемуся, и внимательно посмотрела на подношения.

— Что это, «Мастер»? — спросила она. — Некие сигны?

— Нагрудные знаки различия из моего мира, — отозвался я. — Применяются в среде обращения военнослужащих для тех или иных целей. И, судя по тому, что их доставили нам воздушным сообщением две девушки-жрицы…

— … где-то в Зауралье проживает минимум один твой соотечественник, — мрачно проронила действительный тайный советник первого класса.

Надо же, соображает. Не рвётся, сломя шею, принимать его с государственными почестями. Понимает, что не все такие из себя благородные, как некоторые: любой незнакомец может ту ещё свинью подложить.

— Необходимо разведать, — произнёс я. — Это неучтённая задержка в пути, но она необходима. Если мы заимеем в лице этого самого соотечественника опору и поддержку в Зауралье, ваше освоение этих земель пойдёт быстрее. Или, как знать, может, он и наше продвижение облегчить сумеет.

Девушки-жрицы всё это время стояли перед нами на коленях, не поднимая голов. Тот минимум облачений на их телах и субкомпактные габариты чуди белоглазой внушали опасное заблуждение об отсутствии исходящей от них опасности. Быть может, мы бы и купились на это, если б вчера не наблюдали их бой своими глазами. Две безоружные жрицы одной только Силой оборонялись от целой стаи айнов. А, вместе с тем, всего один зверь чуть было не сожрал Лану. Да, местные псины были куда мельче той твари, что наведалась в Императорскую Академию в Оболенске. Но, извините, их была целая стая. Недооценивать этих мелких нельзя категорически.

Я присел перед ними, чтоб иметь хоть какой-то визуальный контакт. А не то говорить с кем-то, присягнувшим тебе на колено, когда он не достаёт тебе даже до пояса, такое себе удобство.

Присел, но на этом остановился. Был порыв коснуться кого-то их них рукой для установления более тесного контакта, но остановился. Даже в моём мире встречаются люди, кто негативно относится к касаниям с незнакомцами. А в некоторых религиях прикосновения к жрицам вообще считалось чем-то немыслимым, оскорбительным, буквально святотатством. Если мы правильно истолковали их принадлежность к этой касте, лучше пока что повременить с этим. А не то, неровен час, ещё и дипломатический скандал устроим…

«Язык чуди белоглазой от русского ощутимо отличается», — в памяти всплыли слова полковника Ротмистрова, чьи люди пытались наладить общение с Еней. А, раз так, то извращаться не будем. Раз среди нас нету полиглотов и толмачей, будем изъясняться привычно.

— Благодарю за то, что проделали столь дальний путь, — произнёс на русском, не сильно-то надеясь, что окажусь понятым. — Вас послал некто? Как нам с ним связаться?

Обе жрицы подняли на меня свой взор. Ох, япона икибана… а нормально у них тут пуляют… они, часом, не под кайфом сейчас?

Вблизи стало видно, что радужная оболочка их глаз, белёсая настолько, что почти не различается по тону с белком глазных яблок, всё же, имеет свой поперечник сечения, и по диаметру неожиданно больше привычного соотношения. «Глаза навыкате» — нет, это не про этот случай. Равно как и не могу сказать, что вместо глаз одна сплошная «радужка». Нет. Просто привычный мне размер зрачков и оболочек вокруг него сильно больше. Только и всего.

А ещё прекрасно видно, что пигментация радужной оболочки, хоть и сливается по цвету с белком глаз, но, тем не менее, имеет слабо выраженную текстуру. И если обычно она статичная, то сейчас, кажется, меняет своё положение, будто бы переливается всеми доступными полутонами белёсо-серого.