Чтение онлайн

Поэтому первую дозу «Либрадола» с «Транквилиапином» пришлось истереть в порошок, который всыпали в кашу, поданную на завтрак всем, без исключения.

Задачу накормить юную госпожу взяла на себя Даша, что было непросто.

Ведь, никто же не думал, что буйная Злата успокоится и сядет смирно только потому, что припёрся я?!

Но попутно заметил, что если сладить с тарелкой каши для Златы проблема (слишком много времени требуется, чтоб оставаться в покое), то присосаться к стакану воды и залпом выпить его — это пожалуйста, это запросто.

Немного проливаем мимо, всё равно переминаемся с ноги на ногу, но за несколько секунд выдуть грамм двести пятьдесят жидкости — это мы можем.

Вероятно, стоит в дальнейшем перевести Злату на какой-нибудь белковый коктейль.

Выпить стакан коктейля проще и быстрее, чем съесть тарелку той же каши.

Да и истолчённые таблетки в него всыпать также удобно…

После завтрака мы оставили Злату на попечение старшего помощника Иннокентия, а сами отошли до кабинета родителей девушек, коим мне было, что сказать.

Перед этим я заскочил в комнату Алины и забрал оставленный там пакет с прочими «плюшками».

— Что ж, товарищи. Начало положено, — выдохнул я, садясь на то же кресло, что занимал вчера. — Теперь нам не остаётся ничего другого более, кроме как выжидать. Чуда в одночасье не случится. Улучшения, если они и произойдут, будут наблюдаться постепенно, и сразу вы их не увидите: не тешьте себя пустыми надеждами. Нам с вами придётся набраться терпения недель эдак на несколько. Но первые результаты могут быть уже через несколько дней. Задокументированный факт.

В этот раз Алина встала рядом со мной, будто бы негласно перешла на мою сторону в некоем несуществующем противостоянии.

Родители, как и вчера, сели на диван, напротив.

— Я уже сообщила вам, что «Мастер» не из нашего мира, — сказала она, — кладя руку мне на плечо. — Уверена, что эти сведения не пройдут дальше наших стен. Ночью он успел вернуться к себе на родину и снабдил нас запасом лекарств. Их должно хватить приблизительно на месяц.

— И в этом кроется хорошая новость и плохая, — проинформировал чету Бериславских я. — У меня нет возможности присутствовать и наблюдать за Златой недели и месяцы подряд. Мне придётся отлучаться. Я оставлю запасы препаратов в этом доме. Но под страхом самых ужасающих последствий к ним запрещаю притрагиваться хоть кому бы то ни было, кроме Алины. В любом другом случае я бы оставил запас всем вам: кто свободен — тот и дал лекарство больной. Но эти препараты считаются невероятно опасными даже в моём мире, а у Златы дефицит массы тела, который может усугубить последствия, если кто-то по ошибке даст двойную дозу или не то наименование. Ещё раз: Алина — единственная, кто может выдавать лекарства сестре. Все остальные домашние, включая вашу чету, делают это в исключительных случаях, если Алины нет дома, и только с её прямого указания. Лучше не дать лекарств и допустить пропуск, чем случайно принять повышенную дозу.

— Я прекрасно понимаю, — подтвердила Яна. — Это очень мудрое решение. Случайно убить средством спасения… даже врагу не пожелаешь.

— У Алины есть инструкции. Она назубок вызубрила всё, что ей положено знать. Копии инструкций есть на бумаге. С ними обязаны ознакомиться все домашние вплоть до котов и рыбок. Абсолютно все должны понимать, что имеют дело с вопросом жизни и смерти. И это не литературная гипербола. Мы реально можем потерять Злату.

Святогор обратил внимание на пакет, стоявший рядом с моим креслом.

— Это же не те снадобья? — спросил отец девочек. — Буде оно всё так, как вы говорите, их нет смысла приносить сюда.

— Так точно, — подтвердил я. — Те препараты у Алины, она их держит в надёжном месте. Это же для нас с вами.

Специально старался использовать вместо «вы, вам, вас» «мы, нам, нами».

Пусть на подсознательном уровне Бериславские понимают, что не одиноки в своих тяготах.

Не припёрся с боку-припёку какой-то хер с горы, который крокодил-мимопроходил.

Он тоже в деле, тоже участвует, и тоже отождествляет себя с ними. Все в одной упряжке.

Первым на стол лёг свёрток-скрутка из неопрена с липучкой.

— Это я бы попросил вручить Иннокентию. У меня до сих пор в ушах стоит треск от хруста его колен. Утрирую, конечно, но мужчина мне в прадеды годится. Возраст не спишешь. Удивляюсь, как он столько времени на ногах проводит и без костылей передвигается… Эти наколенники предназначены для фиксации коленных чашечек, особой кости, которая находится в колене и играет важную роль в подвижности сустава. Пусть поносит их хотя бы несколько дней по несколько часов в день. Как знать? Вдруг колени хрустеть поменьше станут? Или перестанут вовсе? Не то сляжет и даже с костылями будет перемещаться тяжко.

Алина нахмурилась.

— Подожди… ты же наёмник! Откуда ты столько знаешь про врачевательство?!

— И что, что наёмник? — я посмотрел на подружку снизу-вверх. — У вас все наёмники поголовно умственно отсталые и несведущие? У нас далеко не так. Уже говорил: тот, кто хочет выжить, обязан знать многое. А у нас с вами выживание должно встать во главу угла. Поэтому…

На стол лёг подсумок с тонометром. Устройство было извлечено и уложено на столешницу, манжету подключил к прибору.

— Досточтимая Яна Истиславовна выказывает признаки недомогания, — продолжил речь. — Которое, вне всякого сомнения, имеет корни, уходящие в нервную систему вследствие потрясений и напряжений, но также может быть и следствием низкого кровяного давления, отчего и общая слабость. Это мы можем установить незамедлительно и буквально не вставая с дивана. Если позволите…

Я надел манжету себе на руку, затянул согласно требований к эксплуатации и нажал единственную кнопку на корпусе, запустив маленький насос.

Под взгляды всех троих присутствующих манжета накачалась и медленно стравила давление.

Прибор выдал короткий звуковой сигнал и на табло зажглись цифры.

— Сто двадцать миллиметров ртутного столба систолического давления на восемьдесят диастолического, — констатировал для зрителей. — Для моего возраста очень даже недурно. Теперь, если позволите…

Аналогичную процедуру проделал с матерью Алины.

Тонкий рукав сарафана не помешал, да и вряд ли мог. Так… внёс небольшую погрешность на несколько миллиметров…

Короткий звуковой сигнал оповестил об окончании измерений.

— Что и требовалось доказать, — табло прибора демонстрировало откровенное дно. — Восемьдесят на пятьдесят. И это после приёма пищи, который, вообще-то, его должен повышать.

Тонометр занял своё место в подсумке, а я вернулся в кресло.

— Если мы произведём измерение Иннокентию, у него мы можем увидеть и сто пятьдесят на сто. Это, к примеру, уже будет много. Таким нехитрым способом мы выясняем, что светлейшая княгиня Яна может попробовать вот это…