Чтение онлайн

Алина оказалась самой неосведомлённой.

Как старшая сестра, Бериславская-старшая всеми силами старалась участвовать во всеобщем деле, но по долгу службы часто отсутствовала дома неделями, потому и сведений имела лишь в общих чертах, дополненных некими подробностями.

Общая же картина выглядела… неприятной.

Злата росла с очевидными отклонениями от общепринятых представлений. Разговаривать и ходить начала чуть позже сверстников, в обучении успевала не очень-то и хорошо. Общебытовые умения, основы и условности изучила сравнительно быстро и очень скоро стала самостоятельной, способной обслужить себя сама. До примерно семи-восьми лет обходилась нянечкой, которая замещала ей родную мать, зачастую оставлявшую дочь под присмотром ради помощи отцу по работе.

С семи лет начали обучение по домашней схеме: нанимали специально обученного репетитора, который в привычных ей тепличных условиях преподавал, как я бы это назвал, «знания начальных классов». Около года или чуть меньше всё шло сравнительно приемлемо, но после восьмого дня рождения всё начало скатываться в тартар.

Домашние начали замечать нарушения сна. Девочка стала поздно ложиться и рано вставать. Как ни старалась нянечка или мать, но выправить это не получилось ни воспитательными, ни народными средствами. Прибегать же к крайним мерам и наливать ребёнку наркомовские двести грамм перед сном не решились: это единственное, что осталось неиспробованным.

После сна поехал аппетит. Начались отказы сначала от объёма пищи, потом от её разнообразия, а в конце и вовсе чувство голода пропало как явление. Ребёнка кормили буквально насильно, потому что началась стремительная потеря веса.

Совсем пошла в разнос ситуация, когда все без исключения домашние отметили, что девятилетняя девочка стала вести себя как наивный пятилетний ребёнок, а социальные и бытовые навыки, успешно вложенные в неё за время обучения, оказались невостребованными и забытыми. Что-то элементарное, на уровне рефлексов и мышечной памяти, ещё осталось, но любая более или менее высшая функция заблокировалась. Отныне Злата не могла обходиться без посторонней помощи.

К тому времени нянечка перестала, что называется, «вывозить». Ребёнок резко свалился по уровню развития, что никак не мог объяснить ни один педагог, и основная задача няни — обучение взрослеющей девочки первейшим в её жизни моментам — оказалась невостребованной. Любая информация, сообщаемая Злате, благополучно рассеивалась в нигде и никак не откладывалась. Девочка полностью потеряла способность к обучению.

А дальше началось то, что мы наблюдали сегодня. Адский, буквально терминальной стадии синдром дефицита внимания и гиперактивности. Любой ценой завладеть вниманием хоть кого-то. Заниматься чем угодно, но лишь бы не находиться в состоянии покоя. Всяческая когнитивная функция угнетена. Любая высшая деятельность заблокирована. Всё, что требует больше интеллекта, чем донести еду до рта или снять-надеть наряд, оставлено на откуп приставленным к девушке помощницам, ибо ни выполнять работы по дому, ни усваивать обучающие материалы Злата больше не могла.

От регулярной беготни ноги сбиты и не заживают. Никакая обувь не помогала, потому приняли решение не обувать девочку хотя бы в тёплое время года: так, хотя бы, стопы страдали меньше. Из-за постоянного движения без контроля своих действий и регулярных срывов, которые проявлялись в приступах агрессии и буйства, одежда страдала регулярно, потому в домашних условиях Злату не обряжали, давая ей возможность рвать и уничтожать носимое платье до конца. А уж усадить её смирно, чтобы помыть или обстричь ногти… То, с чем пришлось столкнуться мне — буквально выгул кошечки на шлейке. Раньше было намного хуже и буйней.

С каждым годом состояние девочки ухудшалось. Она забывала слова, лица, людей, имена. Вскоре весь изученный словарный запас сократился до детских пары-тройки тысяч слов. А буквально на днях Злата так впала в детство, что забыла, как откликаться на своё имя, и перестала узнавать родителей. Для неё они стали просто дядей и тётей, которым она рассказывала, какие у неё замечательные родители.

Могу себе представить, что они чувствовали в эти моменты.

Ситуация уже отсюда выглядела безвыходной. Семья испробовала все доступные средства, опросила всех возможных врачей, включая специалистов душевного здоровья. Тщетно. Никто не смог даже стабилизировать состояние, не говоря уже о каком-то улучшении. Дело усугублялось с каждым днём.

Собрав анамнез, мы приняли решение вернуться к переговорам на свежую голову. Дальше мучать родителей девушек я не стал.

Даже Алина подавала признаки непреодолимого желания убиться об подушку.

Как и на чём держалась чета Бериславских — я не понимал.

— Что ж, товарищи, — выдохнул я, исписав убористым почерком лист бумаги с двух сторон. — На сегодня с нас всех хватит. В общих чертах информацию понял, теперь мне необходимо её структурировать и свериться с рядом научных трудов. Предлагаю завтра продолжить.

— Поддерживаю… — тихим ослабевшим голосом выдала Яна. — Я буду рада, если… эти сведения… помогут найти решение.

— Время уже позднее, — указал Святогор. — Разумней будет не покидать поместья и остаться на ночь…

— … Я займусь размещением «Мастера»! — Алина с необъяснимой прытью подскочила с дивана, будто пыталась опередить отца, пока тот не отдал Иннокентию соответствующих указаний, касающихся моей тушки.

— Чрезмерно признателен за гостеприимство, — кивнул я. — И, к слову, пирог просто превосходный. Чувствуется почерк Алины.

Девушка вспыхнула от смущения: ушки разноглазки залились краской.

Мать девушки вымученно улыбнулась.

— Ещё бы… Ведь она училась готовить у меня…

Что ж. Мог бы и догадаться, бестолочь…

— Объедение, — подтвердил я. — Как-нибудь, когда все отдохнём и наберёмся сил, попрошу у вас рецепт.

Сейчас ни капли не подмазывался, не льстил и не поливал розовой водичкой.

Пирог реально вкусный.

Удивительно, что Яна Истиславовна нашла в себе силы готовить, невзирая на творящийся в её семье дурдом (причём, в буквальном смысле).

Уважаю женщин, способных приносить пользу дому невзирая на затруднения.

Но происходящее в имении Бериславских нельзя назвать даже трудностями.

Это форменная катастрофа, которая не переросла в трагедию лишь по счастливой случайности.

Женщина благодарно кивнула.

— Алине он прекрасно известен. Уверена, она с радостью… угостит в следующий раз… пирогом собственного приготовления.

Девушка покраснела не только лицом, но и до корней волос.

Я поднялся с кресла и прихватил с собой свои записки сумасшедшего.

— Что ж, товарищи. Пошёл обмозговывать полученные сведения. Всем присутствующим искренне желаю спокойной ночи. Обязательно выспитесь и наберитесь сил.

Иннокентий подошёл к двери кабинета, приоткрыл её и вслушался в ночные коридоры имения.

А я про себя отметил, что всё время, пока мы совещались, старший помощник простоял на ногах.

Марина украдкой присаживалась, находясь вне поля зрения хозяев поместья, а мужчина, в ожидании распоряжений, даже за спиной Бериславских стоял смирно, демонстрируя поистине армейскую выправку.