Чтение онлайн

Его мрачный смешок проносится по мне.

— Какая жалость, — говорит он, и в тот момент, когда он убирает пальцы, жар внутри меня превращается в холодную и горькую тоску.

— Что?

Он обхватывает мою челюсть ладонью — той самой рукой, которая мгновением ранее ласкала мой сверхчувствительный клитор, и я чувствую запах возбуждения на его пальцах. Он прижимается своими губами к моим, забирая еще один кусочек меня.

— Я получаю удовольствие от боли. И нет ничего более изысканного, чем боль от лишения себя желаемого. — засунув пальцы себе в рот, он закрывает глаза, словно смакуя мой вкус на своем языке. — Ты слишком молода для меня.

Слишком молода. Слишком бедна. Слишком непопулярна. Я слышала это всю свою жизнь. Причины для отказа. Но от него это почему-то жалит сильнее. Непредсказуемая натура этого человека, этот лед и пламень — этого достаточно, чтобы я закричала от всего того напряжения, которое сжигает меня, как лихорадка. Горечь взрывается во мне.

— Зачем вы вообще прикасались ко мне, если не собирались доводить дело до конца?

Ухмылка овладевает его губами, такая, что мне хочется стереть её с его лица пощечиной.

— Зачем мы утруждаем себя дыханием, когда знаем, что умрем? — поднявшись с банкетки, он поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Я бы поимел тебя так, как тебя никогда раньше не имели, Иса. Считай это милосердием.

Ощущение, трепещущее в моем животе — это то, с чем я близко знакома, когда дело касается этого человека. Унижение. Мокрая и растрепанная, я почти уверена, что именно поэтому он вообще потрудился прикоснуться ко мне: чтобы показать, что ему не нужно доводить меня до конца, чтобы оставить меня разгоряченной и запыхавшейся от желания к нему, как глупую школьницу, влюбленную в учителя.

— В эти выходные намечается бал-маскарад. Я хочу, чтобы ты сыграла для меня.

Мой разум жаждет цепляться за разговор о том, что произошло между нами, но любопытство, вызванное его просьбой, вырывает меня из этих мыслей.

— На пианино?

— Да. Ты сможешь это сделать? Для меня?

Я хочу отказать ему, точно так же, как он отказал мне, но не могу. Мне стыдно признаться, что мне нравится эта его сторона. Эта дразнящая игра в кошки-мышки между нами. Не знаю почему. Может, я больна, но есть что-то захватывающее в том, чтобы дразнить дьявола.

— Конечно. Всё, что пожелаете.

Он засовывает руки в карманы брюк, уходя всё дальше от темы нас.

— Тебе понадобится что-нибудь надеть. Я распоряжусь, чтобы ты получила то, что тебе понравится. В городе есть бутик. У них записаны данные моей кредитной карты.

Платье. Еще одно чертово платье. Даже если парень за него платит, как в сцене из «Красотки», я всё равно с содроганием думаю о том, что придется надевать что-то вычурное. И без сомнения, любой бутик, где записана его кредитка, будет вычурным.

— Хорошо.

— Что-нибудь элегантное. На этом балу будет много очень влиятельных и важных людей. Оденься соответствующе. — и он выходит из комнаты.

Г

ЛАВА

35

Люциан

Блокнот всё еще зажат у меня под мышкой, я спускаюсь по каменной лестнице к ожидающему автомобилю, где Макаио открывает для меня пассажирскую дверь. Рэнд уже внутри, его переплетенные пальцы выдают нетерпение, когда я опускаюсь на сиденье рядом с ним. Ради возможности подержать свои пальцы в трусиках Исы я ни к кому не спешу. Даже к людям Скарпинато, которые, готов поспорить, будут гореть желанием узнать, куда исчез Франко. Несколько дней назад они запросили встречу со мной — встречу, на которую я поначалу не хотел соглашаться, пока в моей голове не возникла безумная идея.

— Не знаю, как вам удается сохранять такое спокойствие, идя навстречу этим людям. — Рэнд смотрит в пассажирское окно, пока машина на холостом ходу катится по длинной подъездной дорожке.

— Я смотрю на них лишь как на плоть и кости.

— Армия из плоти и костей с таким вооружением, которому позавидовали бы военные.

— Слова — самое могущественное оружие в мире. Наравне с деньгами. А если объединить и то, и другое, ты практически Бог.

Вздохнув, он качает головой.

— Что ж, должен признаться, я умираю от желания узнать, какими словами вы планируете обмениваться во время этой встречи.

— Уверен, что так. И я могу тебя заверить: тебе не о чем беспокоиться в связи с этой встречей.

— Чем больше ты об этом говоришь, тем больше я беспокоюсь.

— Тогда давай не будем об этом говорить. — я провожу рукой по блокноту. Если бы только я мог запечатлить ноты её стонов, я бы объявил эту песню своей и ничьей больше. Этот звук был именно таким, каким я его себе представлял, а в сочетании с этим умоляющим взглядом в её глазах, этого достаточно, чтобы мужчина потерял контроль.

Словно мне нужен был еще один повод быть мучительно заинтригованным этой девчонкой. Она как тяжелое похмелье после долгой ночной попойки, но черт возьми, если это удержит меня от того, чтобы снова схватиться за бутылку. Одного глотка пока достаточно, в то время как совесть вовсю колотит меня по голове за попытку развратить невинного подростка.

Путь на машине и пароме до ресторана в Бостоне, где Скарпинато назначили встречу, занимает более двух часов. Не сомневаюсь, что там будет полно их людей, ждущих момента, когда они смогут открыть по мне огонь. Но всё это дерьмо о том, что семья — самое важное в мафии, — это просто дерьмо. Правда в том, что они уже много лет как утратили значимость, и их численность сокращается. В наши дни им пришлось бы трахать собственных сестер, чтобы сохранить чистоту крови. Если не я, то какой-нибудь другой придурок пришел бы и заставил Франко замолчать, потому что нельзя разгуливать с таким огромным ртом, чтобы кто-то не захотел засунуть в него дуло пистолета.

Поправив пиджак, я вхожу в тускло освещенный ресторан, который выглядит как двухмерная подделка под Тоскану с нарисованными арочными дверными проемами и навесами на кирпичных стенах. Выйдя через заднюю дверь на террасу, я нахожу Винсента и Стефано, дядю и кузена Франко, сидящих за столом в глубине. Стефано, тот, что помоложе, напоминает мне темноглазого Рэя Лиотту со своими черными волосами и ямочками на щеках; он машет мне рукой, подзывая.

— Ну, началось, — говорит Рэнд рядом со мной, и нервная дрожь в его голосе вызывает у меня улыбку.

В стороне, позади Скарпинато, стоят двое коренастых мужчин — телохранители, судя по их напряженным и настороженным позам, — которые убивают взглядом Макаио, пока мы приближаемся.

— Джентльмены, — говорю я, садясь напротив них рядом с Рэндом, в то время как Макаио стоит в стороне за моей спиной, взглядом убивая тех мужчин в ответ.

Обычно они предлагают объятия и рукопожатие, но я не дал им такой возможности, из-за чего, как я полагаю, Винсент смотрит на меня так, будто я пытался облапать его под столом или что-то в этом роде.