Чтение онлайн

— Что бы я только не отдал за то, чтобы снять с тебя это платье. Медленно.

— Они смотрят на нас, не так ли?

— Я подошел к тебе намеренно, Иса. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то совершил ошибку, решив, что ты — легкая добыча.

— Включая тебя.

— Особенно меня.

Желание закипает в моей крови, когда его губы прижимаются к пульсирующей вене на моей шее.

— Ты самый непонятный человек из всех, кого я встречала.

— А ты — самая неотразимая. — он покрывает поцелуями мою шею до самого уха, слегка прикусывает мочку, и я сжимаю его пальцы.

— Я уже дала тебе «зеленый свет». Что еще тебе нужно?

— В том-то и дело. То, чего я хочу, и то, что мне нужно — это два края одного лезвия. — всё ещё прижимаясь к моей склоненной голове, он проводит языком по краю моего уха. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, если кто-то из этих мужчин сделает тебе предложение сегодня вечером. Ты понимаешь?

— Почему? Что это будет значить, если сделают?

— Это моя забота, не твоя.

— А если я приму его?

Его пальцы сильнее сжимают мои, и он делает резкий выдох мне в шею.

— Это тоже будет моей заботой.

Я ненавижу то, что я как воск в руках этого человека. Что достаточно нескольких поэтичных слов и искусного прикосновения губ, чтобы я начала тяжело дышать, как преданный щенок.

— Я хотела спросить. Ты мог нанять кого угодно играть для тебя сегодня. Почему я?

— Любой другой не был бы и вполовину так завораживающе прекрасен в процессе, как ты. — потянув за руку, он ведет меня прочь от клетки к пианино.

Музыканты оркестра откладывают инструменты, и в зале воцаряется тишина, когда я сажусь на банкетку.

Пальцы касаются клавиш, я выдыхаю дрожащий вдох и закрываю глаза. Первые ноты Ноктюрна опус 9 № 2 эхом разлетаются по залу. Некоторые гости собрались вокруг рояля. Другие продолжают свои беседы, но я не перестаю играть.

Сквозь толпу я нахожу взглядом Люциана: он стоит в кругу мужчин и смотрит на меня поверх края своего бокала. Самый красивый и пугающий из всех, даже несмотря на маску, скрывающую половину лица. Он остается прикованным ко мне взглядом, пока мужчины наклоняются к нему, явно о чем-то болтая, но он их игнорирует.

Напряжение в его глазах слишком велико, и мне приходится отвести взгляд, боясь сбиться в выбранной мелодии. Еще один мимолетный взгляд — и я вижу, что он не сдался так легко. Его взор неподвижен. Один из стоящих рядом мужчин хлопает его по груди, заливаясь смехом. На это больно и неловко смотреть: Люциан отпивает из бокала, даже не пытаясь разделить чужое веселье.

То, как он наблюдает за мной — будто мы единственные в этой комнате, — заставляет меня гадать, что бы он сделал прямо сейчас, будь это правдой.

Следующий час я играю песни, которые знаю лучше всего, а когда дохожу до последней ноты заключительной композиции, я оглядываю зал и замечаю, что Люциан исчез. Почти без паузы я начинаю играть мелодию, которую сочинил он. Ту самую, которую я помогла ему запечатлеть в блокноте. Закрыв глаза, я позволяю его нотам течь сквозь мое сознание, представляя его блуждающие руки, и когда заканчиваю, слушатели аплодируют, а я поднимаюсь с банкетки. Окидывая взглядом толпу, я снова ищу Люциана, пока оркестранты возвращаются на свои места.

— Я заметил, что вы ни разу не перевернули страницу с нотами. — голос заставляет меня резко обернуться. Позади стоит седовласый мужчина в маске и классическом смокинге; он приподнимает маску ровно настолько, чтобы я узнала мэра Бойда.

Его замечание вызывает у меня улыбку.

— Странный талант.

Он наклоняется ближе, держа руки сцепленными перед собой.

— Я думаю, вы хотели сказать «неординарный». Никогда нельзя принижать дары, которыми наделяет нас Бог.

Вспыхнув от неловкости из-за его комплиментов, я киваю.

— Это правда. — я снова ищу в толпе самое красивое лицо, но не нахожу никого знакомого, кроме человека рядом.

— Вы кого-то ищете?

Слова Джулии о том, что нужно держаться поближе к Люциану, снова всплывают в памяти, но я уже встречала мэра Бойда раньше, и он вряд ли казался опасным. Мои пальцы нервно теребят ткань платья от неловкости общения с отцом покойной жены Люциана, в то время как всего несколько мгновений назад я представляла, как его бывший зять срывает с меня платье.

— Я просто… нет. Никого конкретного.

— Ах. Будь я на двадцать лет моложе и будь у меня под руку такая ослепительная красавица, как вы, я бы точно не выпускал вас из виду надолго.

Наверняка он забыл, что мне всего девятнадцать. Если он так стар, как я думаю, то даже двадцать лет назад он был бы вдвое старше меня. И снова — какой неловкий разговор с этим человеком.

Тему определенно пора менять, потому что, если мои щеки станут еще краснее, кто-нибудь подумает, что он меня ударил.

— Прошу прощения, что не предупредила вас о состоянии миссис Блэкторн в прошлый раз, когда вы здесь были.

— Я не осознавал, что Лаура так сильно сдала за последние несколько лет. Жаль видеть ее такой. Она всегда была такой яркой и смелой женщиной.

— Я работаю с ней совсем недолго, но могу себе представить. Должно быть, она была выдающейся личностью.

— О да. Она так хорошо относилась к моей Амелии. — первый трепет его губ заставляет мой желудок сжаться: в его глазах блестят слезы. — Моя милая, милая девочка. — он поднимает маску, достает платок из кармана смокинга и промакивает глаза. — Простите. Я не думаю, что отец когда-либо сможет пережить потерю ребенка.

— Все в порядке. Я понимаю. — на самом деле я ничего не понимаю, но это всё, что я могу ему сказать.

— Знаю, это может прозвучать странно, но… могу я вас обнять?

Всё мое тело замирает от его просьбы, и я официально и окончательно теряю дар речи.

— Э-э. Ну… конечно, полагаю.

Без секундного колебания он подается вперед, обхватывая меня руками и притягивая для объятия. Сжатая в его крепких тисках, прижатая грудью к его груди, я стою неподвижно, а прерывистые всхлипы у моего уха лишь усиливают дискомфорт и тревогу, пульсирующие во мне. Только тогда я понимаю, что держу руки на расстоянии, не зная, куда их деть.