Чтение онлайн

— Конечно. Хабен сам лишний раз не станет говорить кому-то о гнилодарцах и связях кого-то с ними. Иначе бросит тень подозрений на себя, а такие люди боятся, что их дела раскроются, поэтому ведут себя осторожно. И уж точно он не станет делать это из-за пустяковых отваров и для того, чтобы усложнить тебе жизнь. Более того, я думаю он действительно хочет взять тебя в ученики: у него их давно не было, а помощники травнику всегда нужны. Одному тяжело тянуть всё.

Грэм снова взял в руки ловушку.

— Он просто решил надавить на тебя, вот и всё, Элиас, — ни больше, ни меньше. Просто хотел показать, что знает больше, чем ты думаешь — это его обычный способ вести дела.

— Может ты и прав, — согласился я.

Такие же мысли приходили мне в голову во время разговора с Хабеном, но хотелось услышать мнение человека, который знает этого травника получше меня. И я его услышал.

— Ладно, — я поднялся. — Пойду варить, нам скоро идти к Морне.

— А ты и рад, — хмыкнул Грэм.

На это я уже ничего не ответил. Любой ответ будет звучать как оправдание, а оправдываться мне не хотелось.

Следующие пару часов прошли в привычной работе: я варил отвары и наполнял ими купленные бутылочки. Вчерашний день принес нам тринадцать с половиной серебряных. Огромная сумма, доступная мне лишь потому, что на этот простенький отвар был спрос у гнилодарцев, и тем не менее, пока это так — нужно было пользоваться этим. Не удивлюсь, если Хабен просто ради того, чтобы уменьшить мой доход (в случае отказа) может сам поставлять части гнилодарцев такие же отвары, возможно и по более дешевой цене. Вот совсем не удивлюсь. Так что нужно ловить момент.

Я проверил бутылочки (все пятьдесят штук), что сварил за это время и понял, что можно идти к Морне. Качество отваров держалось стабильно высоким — семьдесят два, семьдесят четыре процента — но, увы, не росло. Потому что нужно было выделить время для экспериментов, а тогда я потеряю не одну, и не две партии отваров для Морны. Более того, думаю, если даже я буду варить еще более высокое качество, то от этого цена сильно не скакнет. Мне, правда, качество нужно не для цены, а просто для повышения собственных навыков, так что…на днях займусь им. Уж очень хочется повысить его до восьмидесяти процентов. Взять новый рубеж.

Когда я закончил, то уложил бутылочки в корзину, привычно переложив их тряпками и сухой травой, и вышел наружу. Там уже сидел Грэм и просто смотрел вдаль, на Древа Живы. Зрелище поистине завораживающее. Я и сам бросая взгляд на них иногда мог зависнуть на минуту-другую, настолько они поражали своими размерами и мощью.

— Готов? — спросил Грэм увидев, что я закончил с варкой.

— Почти.

— Давай, бери что нужно, и я буду закрывать дом.

Я собрал корзину: тяпка, кинжал, бутылочки с отварами… Когда всё нужное вынес наружу, Грэм занес солнечные ромашки и женьшень в дом (на чердак), и как в прошлый раз запер дверь на замок.

Сам он держал в руках ловушку для жужжальщиков и небольшой кувшинчик с мёдом.

— Шлепа, — кивнул он своему верному гусю, — Сторожить.

Гусь важно гоготнул и занял позицию у калитки.

Седой, разумеется, запрыгнул мне в корзину. Кто бы сомневался…

— Пи!

— Да-да, идем. — вздохнул я.

Похоже, теперь каждый выход в лес будет с этим старым ворюгой. Кстати, что-то я не замечал, чтобы в последнее время он воровал. А это означало, что-либо он перестал воровать (что, мягко говоря, сомнительно), либо…либо этот мелкий засранец ворует так, что мы не замечаем.

Кромка встретила нас привычным шелестом листвы и золотистыми искрами живы в лучах солнца. Я шёл впереди, показывая дорогу к поляне с жужжальщиками: Грэм не знал, где она находится, зато я помнил хорошо.

— Дед, — спросил я на ходу, — а ты в молодости много таких ловушек мастерил?

Грэм хмыкнул.

— Много. И причем разных. Для чего только мы их не делали. — Он перешагнул через торчащий корень поваленного дерева. — Помню, как-то раз мы с Йоргеном — это мой напарник был, давно сгинул в Хмари, — устроили состязание кто больше светляков за ночь наловит.

— И кто победил? — уточнил я.

— Я, конечно. — Старик усмехнулся. — Йорген свою ловушку из ивовых прутьев сплёл, — она красивая была, ничего не скажешь, — вот только светляки через щели вылезали.

— А твоя? Ты какую сделал?

— А я не стал умничать: взял старый горшок, проделал дырки, обмазал изнутри смолой… Некрасиво, зато работает.

Он умолк, а потом добавил:

— Но Йорген плел невероятно красивые корзины. После тяжелых походов мог по полдня сидеть и плести…плести…говорил, что это его успокаивает… Хороший был охотник.

Грэм вздохнул.

— Но выживают не хорошие, а те, кто готов выгрызать кишки любой лесной твари, чтобы выжить. А он был другим.

Остаток пути мы шли в молчании, я понял, что случайно затронул больную струну в душе Грэма.

Через полчаса мы вышли к тому самому месту, укрытому деревьями — к поляне жужжальщиков.

— Здесь. — указал я Грэму.

Да, собственно, если б я и не указал, это низкое жужжание пропустить было невозможно.

Осторожно притаившись с краю поляны, мы несколько минут просто наблюдали за этими существами, которые облетали растение за растением, и словно стряхивали с крыльев пыльцу. Сотни и сотни жужжальщиков нашли свое место в мире и наслаждались им. Что ж, придется немного подпортить их райскую жизнь.

— Красивые твари, — негромко сказал Грэм. — Давно таких не видел.

— Красивые, и теперь будут работать на благо нашего сада.

Я осторожно открыл кувшинчик с мёдом и налил немного на дно ловушки. Потом аккуратно поставил её на край поляны, стараясь не делать резких движений.

Первый жужжальщик заинтересовался почти сразу. Он подлетел к ловушке, покружил над ней, втягивая запах… и нырнул внутрь. Прутья легко подались, пропуская его.

Вылезти обратно он уже не смог.

— Пи? — Седой высунулся из корзины, наблюдая.

— Тихо ты!

Второй жужжальщик. Третий. Пятый…

Они летели на запах мёда, как мотыльки на огонь. Ловушка работала идеально — прутья пропускали внутрь, но не выпускали наружу.

Десять… пятнадцать… двадцать…

— Хватит? — спросил Грэм.

— Ещё немного.

Двадцать пять… тридцать.

— Всё. — Я осторожно поднял ловушку и накрыл её плотной тканью. — Для начала достаточно.

Жуки внутри недовольно загудели, но успокоились: пока есть мед, им будет не до того, а вот когда он закончится, тогда да, начнется всеобщее волнение. Седой недовольно пискнул и отполз в угол — соседство с жуками ему явно не нравилось.