Чтение онлайн

Хорошо, а теперь…

Я потянулся через связь к корнечервям.

СЮДА. РАБОТАЙТЕ.

Они оба откликнулись с готовностью — и старший, и младший. Я почувствовал, как они двинулись к мертвой зоне и начали рыхлить почву на ее границе, перерабатывая землю и насыщая ее тем немногим, что могли дать.

Потом я обратился к семени-скитальцу.

БЛИЖЕ. ТУДА.

Сопротивление. Скиталец не хотел приближаться к мертвому участку: я чувствовал его отвращение и почти физическое неприятие. Для существа, которое питалось живой, это место было как… как открытая рана, или гнойная язва посреди здорового тела.

Я надавил сильнее.

БЛИЖЕ. ЭТО НЕОБХОДИМО.

Неохотно, очень неохотно, скиталец сдвинулся. Он остановился в шаге от мертвой зоны — ближе подходить отказался наотрез, — и я никакими силами не мог заставить его сдвинуться.

[Уровень взаимодействия +0.5%

Текущий уровень: 29.5%]

Именно из-за его сопротивления и незначительно вырос уровень взаимодействия. Ладно, пусть хотя бы с такого расстояния делится энергией с землей. Я знал, как положительно влияет жива на землю, и эту омертвевшую часть сада возможно удастся обогатить ею и вернуть к жизни.

Я вернулся в дом.

Рассветница сидела прямо в углях очага. Не рядом с огнем — в самих углях, раскаленных докрасна. Ее полупрозрачное тело светилось изнутри, а красные глаза были полуприкрыты от удовольствия. Рядом впитывали ее «излучение» кусты огненной крапивы.

Ей там хорошо, — понял я, глядя на рассветницу, — По-настоящему хорошо.

Седой сидел на лавке и внимательно следил за Грэмом, который готовил еду. Мурлыка выглядел уже лучше, мазь и вливание живы сделали своё дело. Ожог всё ещё был виден, но воспаление, похоже, уже спало.

— Садись, — буркнул Грэм. — Скоро будет готово.

Я сел за стол и задумался о нашей ситуации. О Джарле. Он жив и это…хорошо. Я видел, что эта новость явно приободрила Грэма, о чем можно судить по его оживленной готовке. Я же думал о том, что будет дальше: Марта не отстанет, Шипящий пока жив, хотя возможно Грэм прав, и узнав о возвращении главного Охотника он перестанет посещать гнилодарцев. Вот это было бы хорошо — чисто для нашей с Грэмом безопасности.

После ужина (Грэм приготовил суп с мясом саламандр) я вышел во двор. Ночь была теплой, звезды рассыпались по небу яркими искрами. Я нашёл скитальца через связь: он неохотно, но всё ещё оставался возле мёртвой зоны.

ХОРОШО. ОСТАВАЙСЯ.

Я поделился с ним порцией живы — небольшой, но достаточной, чтобы он почувствовал награду за послушание.

[Уровень взаимодействия +1%

Текущий уровень: 30.5%]

Уже лучше. Еще несколько дней такой работы, и он станет достаточно послушным, чтобы я мог не бояться потерять его во сне. Пока же определенные опасения были.

Я обошел сад, поделился с каждым растением живой, проверил грибницы, смолопряда и вернулся в дом.

Стемнело уже окончательно.

Грэм после ужина устроился на своей лежанке и, судя по мерному дыханию, задремал. Седой свернулся клубком в корзине, спрятав морду под крыло. Рассветница по-прежнему сидела в углях, мерцая мягким светом. Виа я приказал охранять периметр. Волк, конечно, защита, но что-то мелкое он может упустить.

Я лег на свою лежанку и достал кусок коры Древа Живы. Сегодняшний эксперимент был провалом, но узнал главное — символы работают. Они несут в себе силу — настоящую, древнюю и очень опасную. И мой Дар может ее активировать. Да, скорее всего дело в моем Даре тоже. Вопрос в том, как использовать эту силу не уничтожая всё вокруг. Думаю, пора погружаться внутрь коры и пытаться понять хотя бы те немногие символы, которые достались мне в целом виде.

Я сжал кору в руке и это меня почему-то успокоило.

Завтра будет новый день и новые задачи. Нужно перенести мутантов в лес, восстановить мертвую зону, создать новые рецепты, навестить душильников, рассаженных вокруг Хрустального Лога и поднять уровень взаимодействия со скитальцем.

За этими мыслями я не заметил, как провалился в сон.

Древо.

Оно возвышалось надо мной. Его ствол уходил в небо так высоко, что верхушка терялась в облаках. Ветви раскинулись во все стороны, и каждая была толще, чем любое дерево, которое я видел в Зеленом Море.

А я стоял внизу. Меньше блохи на фоне этого гиганта.

Кора Древа переливалась живым светом. Символы — сотни, тысячи символов — покрывали её поверхность, пульсируя в едином ритме. Они не останавливались ни на мгновение, а оттого и рассмотреть ни один из них было невозможно.

Я стоял у подножия Древа и смотрел вверх, не в силах отвести взгляд. Мириады золотинок осыпались с его листьев и медленно, по сложным траекториям, спускались вниз.

Я протянул руку и понял, что золотинки падают мимо, потому что я бесплотен.

А потом я поймал ощущение чужого, осмысленного взгляда.

Древо смотрело на меня. Изучало.

Меня разбудил жар в районе груди. Вернее мне сначала показалось, что это жар, а на деле же это напоминало больше нагретый на солнце камень, который кто-то положил мне на грудь. Я открыл глаза и увидел рассветницу: она устроилась прямо на мне, свернувшись калачиком, и ее полупрозрачное тело мерцало изнутри янтарным светом.

— Эй, — пробормотал я хрипло, не в силах вздохнуть полноценно. — Это не очаг.

Ящерка приоткрыла один глаз, посмотрела на меня с явным неудовольствием, но не сдвинулась с места.

Я осторожно подсунул руку под её тёплое брюшко и переложил на лавку рядом. Рассветница недовольно пискнула, но не проснулась до конца, только перевернулась на другой бок. Полагаю, она получила достаточное количество тепла от очага и теперь решила прогуляться по дому. Осмотреть владения, так сказать.

И тут я осознал, что до сих пор сжимаю в левой руке кусок коры Древа Живы. Пальцы онемели от того, как крепко я его держал всю ночь.

Древо.

Воспоминание накатило волной: оно было не размытое, как обычно бывает после снов, а четкое, почти осязаемое. Я ничего не забыл, всё было в голове — каждое мгновение соприкосновения с Древом. Я помнил, как стоял задрав голову так, что шея заболела. И символы — тысячи, десятки тысяч символов покрывали кору Древа, пульсируя в едином ритме. Они не останавливались ни на мгновение, перетекая друг в друга и складываясь в узоры такой сложности, что разум отказывался их воспринимать. Слишком быстро, слишком сложно. Но я не уверен, что двигайся они медленнее, я бы хоть что-то запомнил.