Чтение онлайн

Положив девушку у входа в дом, я устало посмотрела на Ленку и еле слышно произнесла:

– Лен, а куда мы с ней?

– Не знаю, – пожала плечами та. – Если мы возьмем ее в горы, то загнемся в горах вместе с ней. Нет гарантий, что мы сами выживем.

Я склонилась над девушкой:

– Ника, ты на свободе. Мы вытащили тебя из подвала. Уже начинает светать. Надо что-то делать. В любой момент сюда могут приехать друзья Экрама. Скажи, что ты сейчас хочешь?

– Я хочу, чтобы вы меня убили, – глухо ответила девушка.

– Ты пить хочешь?

– Очень.

– А может, чего-нибудь покрепче? Может, водки? Она очень хорошо идет как болеутоляющее.

– Я хочу, чтобы вы меня убили.

Я посмотрела на подругу.

– Ленка, принеси воды и водки. И собери, пожалуйста, нам что-нибудь поесть. Там, на кухне, стоит корзина. Главное, не умереть с голода.

Я попыталась приподнять голову девушки, но та громко застонала.

– Тебе больно?

– Да. Голова болит.

– Может, тебе там еще что-нибудь, кроме носа, сломали?

– Не знаю.

– Господи, на тебе есть хоть одно живое место?

– Не знаю, – словно в бреду повторила девушка.

Положив голову Ники себе на колени, я стала гладить ее по грязным, мокрым, слипшимся волосам и медленно заговорила:

– Ника, понимаешь, я совершенно не знаю, что делать. Если бы мы сейчас были в России, то я бы вызвала «скорую помощь» и тебя бы увезли в реанимацию. Но мы находимся в чужой стране, да еще нелегально, на правах проституток. А ты сама знаешь, что у проституток вообще нет никаких прав. Тебе нужна срочная медицинская помощь, и я не знаю, где ее взять. Идти ты тоже не можешь. Да и далеко мы тебя не унесем. Машины у нас тоже нет. Если бы у нас была машина и мы бы знали, где находится российское консульство, мы бы положили тебя прямо возле него. Российский консул бы выглянул в окно, спустился, услышал, что ты говоришь по-русски, понял, что ты русская, и обязательно бы оказал тебе помощь. Не сам, конечно, а отправил бы тебя в больницу. Но у нас нет ни адреса консульства, ни машины, чтобы тебя до него довезти. У нас вообще ничего нет. Я чувствую себя виноватой в том, что мы ничем не можем тебе помочь. Это страшно, когда рядом с тобой находится еще живой человек, который может умереть в любую минуту, а ты ничего не в силах для него сделать. Я ненавижу себя за свою беспомощность. Ненавижу. Мы не можем взять тебя с собой в горы и не можем оставить тебя здесь умирать, потому что в любой момент сюда могут вернуться турки. Они наверняка начнут издеваться над уже почти бездыханным телом. Ты так настрадалась, что мне даже страшно подумать о том, что у тебя могут быть новые страдания.

– Вы должны меня убить, – простонала девушка и закрыла глаза. – Пожалуйста….

Появилась Ленка, держа в руках бутылку турецкой водки и несколько бутербродов.

– А где корзина с провизией?

– Я не могу все за один раз унести.

Ленка была заметно напугана и даже не пыталась этого скрыть.

– Лен, ты что, покойников боишься? У тебя такое лицо…

– Посмотрела бы я, какое у тебя лицо было…

Ленка открыла бутылку и принялась пить прямо из горлышка. При этом она ужасно морщилась и было видно, что вливает в себя заморское зелье с отвращением, «через не могу».

– Эй, ты поосторожней…

– Светка, скажи, когда мы уходили, Экрам лицом вверх лежал?

– Да. Мы же у него по карманам шарили и нашли двести долларов. Мы ж его сами перевернули.

– Это я помню.

– А зачем ты тогда спрашиваешь, если ты все помнишь? – почувствовала неладное я.

– А руки у него как лежали?

– Как? Обыкновенно… – По моей спине пробежали мурашки. – А что?

– Он руки на груди скрестил.

– Как это «скрестил»? Он же мертвый, а это значит, двигаться не может.

– Я тебе говорю, он руки скрестил. Ну, так, как настоящий покойник. Как будто молится.

– Лен, ты чего несешь-то? Ты, наверное, водки перебрала?

– Водка тут ни при чем. Так он еще и пледом накрылся.

– Как накрылся? – Я похолодела.

– Зашла на кухню, а Экрам лежит, накрытый пледом. Я плед приподняла и увидела, что у него руки на груди скрещены, как у покойника.

– Лен, но ведь он мертвый!

– Я понимаю, что не живой…

– У тебя галлюцинации.

– Да нет у меня никаких галлюцинаций.

Увидев, что подруга опять глотнула турецкой сивухи, я попыталась выхватить у нее бутылку, но Ленка стала сопротивляться:

– Не трогай. У меня, может, единственная радость в жизни осталась. У меня матери не стало. Я имею полное право.

– О какой радости ты говоришь? Нам надо скоро отсюда ноги уносить, а твои ноги от этой дряни могут нас подвести. Ты бы лучше Нику напоила. Человек адские боли терпит.

– Сейчас напою. А ты пойди на Экрама полюбуйся. Может, у тебя тоже галлюцинации.

– Уж если у кого из нас и есть галлюцинации, так это у тебя. Пить меньше надо, а то дорвалась до водки и про собственную безопасность забыла. Как я побегу с тобой в горы, если ты под любым кустом заснуть можешь?

– А куда нам с тобой торопиться… У нас что, обратные билеты есть и мы на самолет опаздываем?

– Да иди ты…

Я аккуратно спустила с колен Никину голову и пошла в дом.

– Допилась. Экрам у нее ожил… Непонятно, что дальше будет, – недовольно бурчала я себе под нос.

Чувство страха охватило меня и завладело каждой клеточкой тела. Картина, которая предстала предо мной, едва не свалила меня с копыт. Экрам был накрыт ярким турецким пледом, из-под которого торчали только ноги в обшарпанных, видавших виды тапочках.

– Бог мой! – в сердцах прошептала я и слегка попятилась.

На пледе лежала свежая алая розочка, словно ее только что срезали. Не было никаких сомнений, что алая роза говорила, что об этом негодяе кто-то скорбит. Узнать бы только кто!

В отличие от изрядно подвыпившей Ленки я прекрасно понимала, что Экрам не мог сложить руки на груди, укрыться пледом и положить сверху алую розу. Экрам мертв, тут нет никаких сомнений. Значит, кто-то сделал это. Но кто? Неизвестный все видел и наверняка находится поблизости. Посмотрев на пустую корзину, я не решилась уложить в нее провизию и мысленно позавидовала своей бесстрашной подруге, которая, несмотря на явно надвигающуюся опасность, умудрилась взять бутылку водки и достать из холодильника несколько бутербродов. Не став в очередной раз испытывать судьбу, я бросилась прочь по плохо освещенному коридору к выходу, но, споткнувшись обо что-то, чуть было не грохнулась, но все же выскочила на улицу и остановилась только тогда, когда оказалась рядом с Ленкой.

– А где корзина с провизией? – совершенно спокойно поинтересовалась та, не обращая ни малейшего внимания на мой перепуганный вид.

– На кухне. Ленка, у тебя не галлюцинации. Я видела Экрама. И плед и розу…

– Какую розу?

– Алую, ту, которая на пледе лежит.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я говорю о цветке.

– Не знаю. Лично я никакой розы не видела.

– Как это не видела? Экрам накрыт пледом, а сверху лежит алая роза! – Я просто не могла удержаться и от дикого волнения перешла на крик.