Чтение онлайн

– Я держусь…

– Вот и умница. Вот и молодец.

– Я держусь, – повторила Ленка и застонала.

– Очень больно?

– Паршиво.

– Ты только не умирай, – я обливалась слезами.

– Не умру, – пообещала Ленка.

– Поклянись.

– Клянусь.

– Лен, что делать-то? Уже совсем светло. Надо уходить в горы, но как теперь-то? Только бы эта проклятая пика не задела важные органы.

– Голова кружится и в ушах гудит.

– Ты мне поклялась, что не умрешь.

– Я помню. Если поклялась, значит, не умру.

– Ты же знаешь, что мысль материальна? – Я тихонько всхлипывала.

– Знаю.

– Так вот, сейчас все зависит только от тебя. Ты должна дать себе установку на жизнь. Понимаешь?

– А Ника? Ведь она совсем молодая. Она еще ничего не сделала и ничего не успела…

– Нике уже поздно давать установку. По сравнению с тобой она слишком плоха. У нее уже нет той силы духа, которая есть у тебя.

Открыв холодильник, я достала непочатую бутылку водки, размотала полотенце и обработала Ленкину рану горячительной жидкостью. Затем сбегала к себе в комнату, взяла пару футболок, разорвала их так, что они стали напоминать бинты, и осторожно перевязала подругу. Накинув Ленке на плечи спортивную куртку, я напоила ее все той же незаменимой турецкой водкой.

– Лен, надо уходить. Попытайся встать.

– А где пистолет? Ты его взяла?

– Нет. Патроны кончились.

– Как?

– Так. Я хотела выстрелить два раза, но он выстрелил всего один.

– Мы теперь без оружия?

– Мы с тобой всю жизнь жили без оружия, и ничего.

– Ты еще шутишь?

Ленка медленно двинулась к выходу. Как только мы вышли во двор, я усадила ее на ступеньки и перевела дыхание.

Ленка привалилась к деревянным перилам и тяжело задышала.

– Светка, возьми с собой небольшую дорожную сумку. Положи немного еды, воды и тряпок, чтобы делать мне перевязки.

– Я сейчас. Я быстро.

Я бросилась в дом и начала собирать сумку. Руки страшно тряслись, а из груди вырывались рыдания, которые я не могла побороть. Я молила господа только об одном, чтобы Ленка осталась жива и чтобы с ней все было в порядке. Потому что сейчас мы вдвоем, а это значит, что все беды и лишения мы переносим вдвоем. Получается, что мы просто делим их пополам. Я боялась даже представить, что было бы, если бы я переносила эти лишения одна. Может, и правду говорят, что в этой жизни поодиночке не выжить. В этой жизни можно выжить только вдвоем. Даже взять то время, когда я жила с Костиком. При мысли о Костике у меня защемило сердце. Нас было двое, и все, что с нами происходило, мы делили поровну. Все его беды и его горести. Потому что у меня не было никаких бед, и я жила его проблемами и его переживаниями… Его и детьми… Получается, что у меня совсем не было своей жизни. У меня не было ничего личного и ничего собственного. Я жила для своих близких и никогда не думала о себе. Получается, что так легче. Так намного легче, потому что когда я осталась одна, на меня столько всего навалилось. И все же раньше я жила не правильно. Совсем не правильно. Наверное, именно за это я теперь и расплачиваюсь. Нельзя жить только для близких. Нельзя. Хотя бы иногда надо жить для себя и иметь свою собственную жизнь, где есть собственные невзгоды, взлеты и хотя бы маленькие падения…

Положив все необходимое в сумку, я побежала на кухню, достала батон хлеба, немного колбасной нарезки и воды. Разместив все это в небольшой сумке, я посмотрела на лежащую рядом с Экрамом турчанку и почувствовала, как сильно у меня задрожали ноги. Я не знаю, кем она приходилась Экраму, женой, сестрой или любовницей… да и никогда уже не узнаю, потому что теперь это не имеет никакого значения. То есть абсолютно.

Нагнувшись, я подняла с пола пистолет и определила, что в обойме остался ровно один патрон. Я соврала Ленке, что обойма пустая. Просто испугалась… Я в жизни никого не убивала. Смешно, но я даже не могу наступить ни на гусеницу, ни на таракана. Когда была маленькой и играла со своими сверстниками во дворе, они то и дело давили какую-нибудь живность типа божьей коровки или жука. Я всегда осуждала их за это и сносила все их насмешки по этому поводу. Считала, что все живое должно жить, потому что если бог наделил существо жизнью, значит, забрать эту жизнь может только господь.

А сегодня я убила женщину. Не задумываясь ни минуты… Прикончила недрогнувшей рукой. Как говорит Ленка, убила и ни грамма не раскаялась. Я не испытала ничего даже отдаленно похожего на раскаяние или угрызения совести. Только ненависть и жгучую злость. Я испытала чувства, которые испытывает убийца в тот момент, когда совершает свое преступление…

Бросив на Экрама прощальный взгляд, я направилась к выходу. Ленка встретила меня вопросом:

– Ты все взяла?

– Да.

– Ничего не забыла?

– Вроде бы нет.

– Уже совсем светло. С минуты на минуту сюда могут приехать. Пора уходить.

– А ты сможешь идти?

– Я буду стараться.

Ленка медленно встала, взялась за перила и сплюнула кровью. Затем как-то напряглась и сделала то же самое еще несколько раз. Я покрылась холодным потом, но постаралась не показать свой испуг Ленке.

– Что это такое? – только и смогла спросить я.

– Не знаю, – пожала плечами подруга.

– Ты кровью плюешь.

– Я вижу. Это плохо?

– Хорошего мало. Скорее всего, эта проклятая пика задела какой-то орган. Ты идти-то сможешь?

– Смогу. Ты не переживай. Я же тебе поклялась, что не умру.

Я подошла к Ленке, взяла ее за руку и помогла спуститься с лестницы.

– У тебя силы есть?

– Да.

– Ты уверена, что сможешь идти?

– Уверена.

Ленка сделала несколько шагов. Я повесила сумку с провизией на плечо.

– Лен, тебе не кажется, что слышен шум подъезжающей машины?

– Да. Я тоже слышу.

Ленка посмотрела на меня испуганно, а затем перевела точно такой же испуганный взгляд на Нику. Я слегка дернулась и наклонилась над девушкой.

– Ника, извини, кто-то едет. У меня подругу ранили. Мы с ней уходим в горы. Правда, я сомневаюсь, что она сможет долго идти. Я не знаю, что с тобой делать – ты же не можешь встать.

– Помогите мне, – прошептала девушка и закатила глаза.

– Как?

– Помогите мне…

– Но мы не можем тебя с собой взять. Ленка и так еле жива. Нам надо срочно уходить. Если мы доберемся до родины, то обязательно расскажем о тебе властям.

Я говорила и понимала, что я несу ужасный бред, и в то же время я понимала, что я попала в тупик, когда даже бред кажется хоть каким-то выходом и ты сама начинаешь в него верить. Наверно, так происходит всегда, когда человек попадает в безвыходное положение.

– Девочки, я слышу машину. Она совсем рядом. Это турки. Сейчас они начнут надо мной издеваться, и я умру в страшных мучениях. Я столько намучилась, что больше не выдержу. Честное слово, я больше не выдержу. Девочки, убейте меня, умоляю. Сделайте так, чтобы я не мучилась. Только сделайте это быстрее, раздумывать нельзя.