Мастерский удар
Шрифт:
Джек медленно опустил ее на простыни. Они молча смотрели друг на друга в каком-то странном напряжении, словно загипнотизированные, не в силах отвести взгляд.
Его руки развели края махрового халата: глаза жадно пробежали по обнаженному телу. И в который раз попрощавшись с прошлым, которое она знала так хорошо, и поздоровавшись с будущим, о котором ничего не было известно, кроме того, что оно сулило невероятное, несказанное наслаждение, Фрэнси притянула Джека Магнуса к груди.
Глава 15
Нью-Йорк, 27 июля 1956 года
Белинда Деверо сидела за обеденным столом в доме родителей на Саттон-Плейс, наблюдая за матерью и Викторией Магнус, занятыми оживленной беседой.
Несколько минут назад Антон Магнус и Брент Деверо, отец Белинды, покинули дам, чтобы уединиться за портвейном и сигарами в библиотеке. Женщины по заведенному обычаю, докончив десерт, удалились в гостиную, где можно было сплетничать до бесконечности, пока Сара Деверо вяжет крючком свитер для племянницы, а Виктория Магнус листает журнал.
Так повторялось всякий раз, когда приходили Магнусы. Хотя и Брент Деверо и Антон Магнус обладали огромной властью, а жены их пользовались влиянием в обществе, обе пары на отдыхе вели себя как пожилые люди среднего класса, привыкшие к скучному времяпровождению.
Они обычно собирались здесь, если только Магнусы не приглашали Белинду с родителями на ужин в «Плазу» или «Пьер». Приглашать невесту сына в особняк на Парк-авеню, когда Джека там не было, а Джули в любую минуту могла устроить сцену, Антон и Виктория считали неудобным. Нет, в доме Деверо было гораздо безопаснее. И Белинда должна была выносить эти встречи, чувствуя себя пятым колесом в телеге, но по-прежнему мечтала о Джеке. Именно он был причиной этих невыносимых ужинов впятером, причиной, о которой никто не говорил вслух, безмолвным призраком в столовой, человеком, который, судя по всему, не собирается почтить их своим присутствием.
Сейчас Джек был в Париже, пытаясь разобраться, в чем причина неполадок новой системы, которую отлаживали в «Магнус Франс». Но будь он даже в Нью-Йорке, все равно не появился бы здесь – он всегда находил предлоги избегать семейных посиделок. Джек слишком дорожит своей независимостью. Белинда, переживая в душе, не могла не уважать его за это. Если бы только у нее самой хватило мужества. Кто знает, как сложилась бы тогда ее жизнь?
Но, во-первых, мужества у нее никогда ни на что не хватало, а во-вторых, пока оставалась хоть слабая надежда, что в конце концов Джек выберет ее, Белинда, несмотря ни на что, вынуждена была покорно терпеть этот бесконечный ритуал.
Сегодняшний ужин был в точности похож на десятки предыдущих. Вежливая беседа за коктейлями-разговаривали в основном мужчины. Дружеское приветствие миссис Магнус-создания настолько запуганного всем и всеми, что она казалась трепещущей птичкой в золоченой клетке, отеческий поцелуй в щечку от Антона Магнуса – в его взгляде угадывалось сочувствие и нечто вроде многозначительной осведомленности, будто он хотел сказать: вы и я – самые важные здесь персоны. У нас есть еще незаконченное дело, и я тут специально для того, чтобы привести его к успешному завершению.
…После великолепного ужина, приготовленного поваром Деверо, инициативу в разговоре, как правило, перенимали женщины, оживленно обмениваясь сплетнями и новостями об общих друзьях и родственниках, поскольку Деверо были в родстве с Траубриджами, семьей мужа Гретхен Магнус.
– Гэй Суинертон и Ролли разводятся, – сообщила мать. – Представьте, и это после стольких лет!
– Господи, а я-то думала, они обожают друг друга, – миссис Магнус изобразила удивление. – Видела их только месяц назад, в Ньюпорте. И дети у них такие милые!
– Ну вы же знаете, если эта Ли Уиденер положит на кого-нибудь глаз, у мужчины нет ни малейшего шанса, даже у такого бедняжки, как Ролли. Какой позор!
– Лично я не понимаю, как ей это удается. Выглядит она не так уж молодо – годы идут. Сколько она уже сделала подтяжек?
Белинда никогда не могла заставить себя присоединиться к этой бессмысленной болтовне. Она вовсе не была сплетницей по природе, подобно многим девицам из общества, скорее, трудолюбивой, спокойной, серьезной девушкой, страдавшей от отсутствия интеллектуального общения.
У Белинды Деверо была степень бакалавра английской филологии Суотморского колледжа, и вот уже четыре года она готовилась к получению докторской степени в Колумбийском университете, смутно надеясь стать преподавателем английской литературы, которую очень любила – на тот случай, если это когда-нибудь окажется необходимым.
Белинда чувствовала себя словно в тисках, которые с каждым днем завинчивались все туже. В душе она вовсе не стремилась к преподавательской карьере. Все, что она хотела-это получить Джека Магнуса. Но девушка прекрасно сознавала – Джек женится на ней, только если Антон Магнус сумеет выиграть нелегкий поединок с сыном, который тот вел со всем упорством, на какое был способен. Если Джек потерпит поражение, Белинде и в голову не придет думать о работе.
С другой стороны, если Джек откажется от нее, она получит степень, найдет работу и постарается найти в этом утешение. Конечно, такая жизнь будет одинокой, но не бесполезной. Вообще трудно сказать, что хуже – одиночество, унылое, тоскливое, без Джека, или сердечные муки и страдания в браке с мужем, не любящим ее. Еще и поэтому Белинда держалась за сегодняшнее хрупкое равновесие, тоненький мостик, разделяющий две пропасти, и продолжала слушать идиотскую трескотню матери и миссис Магнус.
Белинда росла здоровым, нормальным, хотя и слишком тихим ребенком, зато была самой умной и сообразительной из всех детей Деверо. Она была одинока. В детстве Белинда привыкла играть сама с собой, изобретала собственные игры, сама украшала свою комнату, выбирала книги и любила читать, беспрепятственно погружаясь в мечты и фантазии.
Одиночество выработало в ней своего рода независимость.
К тринадцати годам Белинда стала застенчивой, но самостоятельной девочкой с большим запасом внутренней гордости и уверенности в будущем.
И тут появился Джек, в то время двадцатилетний красавец, блестящий студент университета. Его, вместе с родителями, пригласили на свадьбу Симоны, старшей сестры Белинды, в саутгемптонский дом Деверо. Белинда никогда не забудет этот день, принесший ей одновременно радость и проклятие.
В двадцать лет Джек Магнус был самым красивым мужчиной, которого когда-либо видела Белинда, воплощенным совершенством, ожившей скульптурой Микелан-джело, олицетворением юности и мужественности. Сердце девушки, до сих пор равнодушное к противоположному полу, тревожно встрепенулось. Первая любовь, как известно, бывает только одна… и Джек стал первой любовью Белинды.
Бормоча и запинаясь, она предложила показать ему дом. Джек, казалось, был рад уйти подальше от шумных гостей, подробно расспрашивал девушку об ее увлечениях, школе, друзьях. Она с детской гордостью показала ему свою комнату. На столе лежало сочинение по английской литературе, озаглавленное «Что значит для меня поэзия?»..
Джек с интересом прочитал его, задал несколько уважительных вопросов. Судя по всему, Белинда ему понравилась. Он даже снизошел до того, чтобы пошутить с ней. Девушка покраснела до корней волос от такого внимания, чувствуя, как между ними установилась пока еще совсем ненадежная связь, первые ростки понимания и взаимной симпатии. Показывая Джеку дом, она почувствовала, что хочет узнать его поближе, стать его другом… хочет этого больше всего на свете.