Чтение онлайн

Что-то внутри Фрэнси время от времени предостерегало – нельзя так безрассудно терять голову, это может быть опасным. Но у нее не было сил и желания что-либо делать. Толос Джека в телефонной трубке, его почерк в коротких записках, посланных Фрэнси, парализовывали ее волю. Когда же она видела его и ощущала его руки на своих плечах, весь мир вообще отходил на задний план.

Когда они любили друг друга, она упивалась его одержимостью и страстью, как и в ту первую ночь. В ласках Джека было что-то ненасытное-казалось, будто до их встречи он не жил полной жизнью и, только полюбив ее, пробудился, чтобы наконец познать тайну собственной мужественности.

Утомленные ласками, они лежали рядом и тихо разговаривали. Фрэнси постепенно узнавала Джека – он рассказывал ей о своих идеях, мечтах, планах, надеждах на будущее.

Впервые Фрэнси услышала и о трудном детстве мальчика, росшего в тени своего отца, о его изнурительной борьбе за свою независимость от сильной и жестокой воли старшего. Джек был единственным в семье, кто осмеливался выступать против Антона. Он испытывал жалость к матери и сестрам, находящимся целиком во власти Магнуса, и всегда стремился их защитить.

Фрэнси узнала все это и еще многое другое в Джеке. Однако по, мере того как их близость усиливалась, тайна Джека становилась все более глубокой. Он был скрытным человеком и до конца ни перед кем не раскрывался. Только огонь его страсти заставлял Фрэнси чувствовать, что их души соприкасаются. Она сознавала, что знает Джека очень хорошо, гораздо лучше других, и все же по-прежнему совсем его не знает. И эта манящая загадка только усиливала желание Фрэнси быть постоянно рядом с ним, помочь ему залечить раны и забыть тот мир, в котором он был столь несчастлив. И вот теперь великий день уже близок. Скоро она будет принадлежать Джеку полностью и навсегда.

Фрэнси позвонила Джеку в Нью-Йорк сразу же, как только отправила письмо отцу. В Париже было четыре часа дня, а в Нью-Йорке-десять утра. Джек был в своем офисе.

– Дорогой, все в порядке! – возбужденно сообщила Фрэнси. – Теперь ока будет действовать, я уверена!

– Превосходно! – Голос Джека звучал необыкновенно четко и ясно. – Великолепные новости, хотя, должен признаться, я ничуть не удивлен. Я же говорил, что ты со всем справишься, раньше или позже.

– И еще одно, -добавила Фрэнси.

– Что именно?

– Я люблю тебя.

Послышался его тихий смех.

– Надеюсь, никто не подслушивает, – ответил Джек.

– Мне все равно! – воскликнула она, чувствуя в эту минуту, как близка к Джеку. – Я люблю тебя! Люблю! Люблю! А ты?!

– Вдвойне, -с улыбкой в голосе тихо ответил Джек.

– Я хочу назначить контрольный прогон на следующей неделе. Если все пройдет хорошо, запустим систему как можно быстрее.

– Может, сумею приехать. Это значит для меня столько же, сколько и для тебя.

– Да, – засмеялась она, весело, возбужденно, радостно. – Хочу, чтобы ты был рядом со мной, когда она заработает. Дорогой, дорогой!

– Спокойно, – засмеялся Джек. – Береги себя и сообщи мне обо всем. Надеюсь, скоро сумеем поговорить подробнее.

Они попрощались, но Фрэнси еще долго держала трубку в руке, вспоминая каждое слово.

Наконец, вернувшись на землю, она набрала номер кабинета Ролана де Люме и сообщила ему радостную новость.

– Все в порядке, – сказала она. – Прошу уведомить всех, что через неделю-последнее испытание.

– Сейчас же сделаю, – пообещал он.

Фрэнси вновь поблагодарила свою счастливую звезду за Люме. Именно он постоянно убеждал руководителей филиалов «Магнус» по всей Европе, что, несмотря на неудачное начало, план Фрэнси обязательно будет иметь огромный успех. Благодаря его неустанным усилиям, европейцы, похоже, начали верить, что компьютеризация скоро так или иначе неизбежно станет нераздельной частью их будущего. Ролан был единственным настоящим союзником Фрэнси в корпорации, если, конечно, не считать Джека.

Сгорая от возбуждения, Фрэнси закрыла свой рабочий блокнот с программой и отправилась домой. Вот уже месяц она спала не более пяти часов в сутки и очень устала.

Фрэнси уснула, едва добравшись до постели.

Ей и в голову не пришло запереть программу в сейф.

Нью-Йорк, 24 августа 1956 года

В одном из офисов «Магнус индастриз» на Шестой авеню за большим письменным столом друг против друга сидели два человека. На столе между ними лежала папка с бумагами, привезенная из Парижа специальным курьером четыре дня назад.

Посетитель, сидевший в большом кожаном кресле, перевел взгляд с папки на хозяина кабинета. Он ждал вопроса, который тот вот-вот задаст, вопроса, который откроет причину его пребывания здесь.

И вопрос не заставил себя ждать.

– Что вы об этом думаете? – спросил человек за столом. – О чем здесь говорится?

Посетитель откашлялся.

– О гораздо более важных вещах, чем вы предполагаете, – ответил он.

Наступило молчание.

– Насколько более важных?-снова спросил хозяин кабинета, сузив глаза.

Посетитель нервно заерзал в кресле. Он был несколько смущен тем, что находится в присутствии столь могущественного человека, но все же сознавал и собственную значимость.

Посетителя звали Александр Колфилд, и он занимал должность вице-президента по научно-исследовательской работе одной из самых крупных в мире фирм – изготовителей компьютеров. Его вызвали сюда, потому что он был лучшим в своей области. Ни один человек не обладал таким доскональным знанием компьютеров и областей их применения, и только очень немногие умели анализировать и предсказывать будущие направления использования этих удивительных машин, как это делал Колфилд.

Ему дали прочитать бумаги, лежавшие в папке, и заплатили немалую сумму денег, чтобы он хранил в секрете содержание документов, с которыми ознакомился. Едва заметным жестом показав на папку, Колфилд начал говорить, тщательно выбирая слова:

– Чтобы лучше воспринять важность того, что я скажу, необходимо понять: информатика – наука молодая, но недалек тот час, когда компьютеры завоюют мир. Сегодня это просто забавные игрушки-курьезы. Через десять-двенадцать лет они станут столь же привычными, как сейчас телевизоры. Трудно даже представить, что это означает в смысле получения прибылей.