Чтение онлайн

Между тем с другой стороны границы к ней через лес пробирался Батторий. Разумеется, он знал тут наизусть все дорожки-тропинки, но от злости пер напрямик сквозь бурелом и кусты. При этом ворчливо приговаривал под нос:

— Как я зол! Ух, как я зол! Вот что за люди?.. Да что там, конечно, ведь это же лю-у-ууди!.. Эх!.. Взять и вот так запросто отправить меня с такого важного разговора! «Иди, Батторий, иди!» А Батторий что? Батторий пошел. Встречать этого вояку-задаваку и девчонку, которая, едва увидев Тату, задала стрекача… Ну и ладно. Я все равно пошел. Я уже иду! Но я теперь злюсь, имейте это в виду! И знаете что… Вояка, вы говорите?.. Как его там звали-величали на Земле — Виктор Крабут?.. — Батторий вдруг ехидно хохотнул: — А ну, Витенька, вспомни-ка детство золотое!

И Батторий вдруг превратился в такое, что птичка, сидевшая на соседнем дереве, упала с испугу в траву и прикинулась шишкой.

Виттор безо всяких карт чувствовал, где проходят границы государств. И сейчас он тоже сначала почувствовал, и лишь потом увидел едва заметную, поросшую травой и кустарником неширокую в связи с лесной отдаленностью пограничную полосу.

«Надо бы за это Калмеру тоже дать нагоняй, — подумал маршал. — Лес лесом, но граница должна быть видна отчетливо».

Однако связанные со служебными обязанностями мысли были прерваны визгом Лили, которая быстро спрятались ему за спину. Глянув вперед, едва не закричал и сам Виттор. Из лесной чащи по ту сторону границы прямо на них выходил… двухметровый зеленый заяц!.. Нет, не выходил — выезжал… Или и выходил, и выезжал одновременно, поскольку он вроде как бы и шагал, вот только вместо лап у него были колеса. Все четыре разные. И все четыре — погнутые и будто бы даже погрызенные. Но что колеса! Сам заяц выглядел не менее жутко, вызывая душераздирающий трепет. Помимо ненормального зеленого окраса туловища, верх заячьей головы был выкрашен черным. Его длинные уши были неестественно прижаты по бокам к голове и шарообразно выпирали посередине. На боку зайца красовалась большая алая звезда с пятью кривыми лучами. Но самое ужасное — тело чудовища было проткнуто длинной синей трубой, передний конец которой был сейчас угрожающе нацелен на Виттора. До монструозного зайца было еще метров семь-восемь, но уже очень хотелось срочно бежать куда глаза глядят, лишь бы не видеть этот кошмар наяву! Однако убегать было нельзя по двум причинам, первой из которых была Лиля, которую Виттор должен был во что бы то ни стало защитить от этого монстра, а второй — воинский долг, ведь здесь проходила граница, а за спиной лежал Чареон, который защищать он был просто обязан.

И маршал выхватил шпагу.

— Слушай, не зли меня, — сказал ему монстрозаяц, приблизившись еще на пару шагов. — Я и так уже злой. Убери эту зубочистку!

— Стой там, где стоишь! — срывающимся голосом воскликнул маршал. — Не смей пересекать границу Чареона! И кто ты вообще такой?!

— Нужна мне твоя граница!.. — сказал заяц, но все-таки остановился. Скорее всего, просто не хотел еще сильней напугать девочку, которая хоть и пряталась за отцом, истерику пока не закатывала. — А вот кто я такой, у тебя бы надо спросить.

— У меня?! — изумился Виттор. — Мне-то откуда это знать?

— А кто лет так примерно в десять решил, что его игрушечный зайка тоже уже большой и ему пора стать солдатом? И кто для этого выкрасил его зеленкой?

— Н-не знаю…

— А кто потом догадался сделать из несчастного зайца не просто солдата, а танкиста? Приклеил к голове уши, напихал под них ваты, выкрасил черный тушью — вот тебе, зайка, танковый шлем!

— Р-разве я…

— Но кому-то и этого было мало! — патетически выкрикнул монстрозаяц. — Кто-то решил сделать танкиста сразу и танком! Нарисовал ему на боку маминой помадой звезду, оторвал лапы, приделал вместо них колеса от сломанных машинок!.. Хотя, должен заметить, у настоящих танков не колеса, а гусеницы!

— Правда? — спросил о чем-то крепко задумавшийся маршал.

— Ага! Вижу, что-то стал вспоминать? Не без моей правда, помощи… Уж не мальчик ли Витя все это с бедным зайчиком сделал?.. Так нет же, еще и не все! Еще мальчик Витя насквозь проткнул игрушечное, призванное радовать своим видом животное, и вставил туда сломанную авторучку, чтобы танк!.. мог!.. стрелять!.. И чем бы вы думали? Жеваными бумажными шариками! Хочешь, мальчик Витя, я это тебе сейчас продемонстрирую?

— Не надо! — пискнула вдруг из-за спины Лиля, и маршал, даже не обратив сгоряча внимания, что дочка не сократила слово, пришел, насколько смог, в себя и выкрикнул зайцу:

— Не знаю, что за магией ты сейчас на меня воздействовал и заставил вспомнить то, чего наверняка никогда не было, только немедленно прекрати пугать моего ребенка! А не то я продолжу твои усовершенствования вот этой самой шпагой!

— Страшно, — скептически, но уже не зло, сказал игрушечный монстр. — Ладно, ради Лили…

И танкозаяц превратился вдруг… в пушистого лилового енота!..

Девочка выглянула из-за отца, уставилась на зверька и растерянно заморгала:

— Ты же… Ведь ты же…

— Батторий! — шаркнул ножкой лиловый енот и театрально поклонился. — Можно просто Батти.

— Ты его знаешь? — обескураженно глянул на дочку Виттор.

— Это же была любимая игрушка Саньки и Ваньки, ты сам его им подарил!

— Ты умеешь разговаривать?! — пошатнулся маршал, но Лиля не обратила на его слова внимания, и выкрикнула Батторию:

— Мама и братья тоже здесь?!

— Там, — мотнул енот головой. — Идемте. Меня за вами, собственно, и прислали.

— Пошли! — потянула отца за руку Лиля.

— Но куда?.. Мама, братья… О чем это вы? И как ты вообще говоришь?!

— Как и все, папа, знаешь ли, — открыла рот и демонстративно поболтала в нем языком девочка. — Пошли давай! Слышал, мама с братьями ждут!

— Но… там граница!.. — ляпнул вдруг Виттор, сам понимая, что говорит ерунду, просто в голове его творился сейчас настоящий бардак. Хотя, если подумать, это и впрямь не давало ему права незаконного пересечения границы…

— Ох уж эти люди!.. — вздохнул Батторий и деловито забубнил: — Властью, данной мне священной Саттарой, дозволяю пересечь границу Стороны жителю Чареона Виттору и его дочери Лиле… Короче, давайте уже скорей, чего вы как неживые?

Глава 19

Зоя

Я всегда любила поговорку: делу время, а потехе час. Собственно, применялась мной она в ином ключе. На истерику и слезы — пять минут, а в остальное время работать, работать, и еще раз работать.

Я приучила себя, что обязана быть сильной ради своих детей. Вот и сейчас, закатив безобразную сцену Тате и Батторию, которая, впрочем, не продлилась и десяти минут, я вновь сидела и спокойно пила чай.

Один Бог знал, чего стоило мне это успокоение. Я держала себя в руках. Когда рядом двое моих мальчишек, а дочка не пойми где, опускаться до выяснения отношений означает проиграть без боя.

Я должна выслушать этих пушистых идиотов. Должна узнать все, что мне предстоит и что я должна сделать, чтобы сохранить свою семью, в которой лорду Виттору явно нет места. У него новая жизнь и новая семья. Точнее, скоро будет своя семья. Я привыкла считать Виктора погибшим, таким он для меня и останется.

Этот мужчина, которого ласка с енотом зовут моим мужем, мне чужой.

— Итак, вы утверждаете, что не собирались переносить ни меня, ни Виттора, однако мы все здесь. Да еще попали в Триадон в разные временные отрезки, в разные места. Я хочу услышать, для чего мы вам и что мы должны делать дальше.

Ласка вновь запрыгнула на мои колени. Желание погладить мягкую шерстку подавила на корню. Слишком серьезный момент чтобы отвлекаться на ерунду в виде почесухи пузика или спинки.

— Зоя, ты веришь в то, что души могут перерождаться? — спросил Батторий.

— Учитывая то, что я в другом мире, и здесь существует магия, то я уже во что угодно поверю, — хмуро произнесла я.

— Во что угодно не нужно, — Тата лапками встала на мою грудь. — Погладишь?

Я вздохнула и погладила зверька. В конце концов, руки заняты делом, а значит в порыве злости никого не придушу.