Чтение онлайн

Всё прекратилось, когда Азира попалась на изменах, вынуждаемая на них Чапосом, обещающим ей посещение Храма Надмирного Света, чтобы зажечь там зелёный огонь на семейном алтаре. Башня — надстройка над жилым отсеком — сакральный храм любви была осквернена проституткой. Рудольф забросил пирамиду, вытолкав оттуда Азиру и перестав появляться там сам. Пирамида зарастала пылью. В подземном же отсеке Азира оказалась лишь по той самой неожиданной для обеих сторон ситуации, когда забеременела. Тогда же и проявились у неё симптомы расстройства психики. Кто тому поспособствовал, — спящие до времени мутации организма или кто-то из пользователей грубо пихнул её, и она ударилась головой, в которой и повредилась хрупкая взаимосвязь её нейронов, возник роковой разрыв или путаница в этой загадочной живой и разумной сети, узнать о том никто и не стремился. Доктор Франк? Он отмахнулся, сказав, что не может взвалить на себя такую нагрузку, отняв время у своих подопечных из подземного города. А с душевным разладом в подземном городе находиться было невозможно, и доктор порой не спал-не ел, что называется, исцеляя тех, кто и был ему поручен, в случае возникающих порой неполадок, особыми структурами Земли.

— У меня тут не дурдом! — заорал он в лицо Рудольфу, ненавидя его самой свирепой из возможных для него степеней ненависти. Может быть, а скорее всего обязательно, он потом принялся бы за лечение свихнувшейся троллихи, но Гелия быстренько нашла уникального психиатра. Тогда Рудольф и понятия не имел, что утончённый человек с пронзительным взглядом ярких не по-стариковски глаз был Тон-Ат — муж Нэи. Тон-Ат стал лечить Азиру. Она оказалась ко всему прочему беременной. Генетический анализ, сделанный по просьбе Рудольфа доктором Франком в подземном городе, показал, что Азира носила плод от их совместных с Рудольфом утех, поэтому он и проявил заботу о её зашибленной голове. Зашибленной, как считал сам Рудольф, не им, а этим миром. И задолго до появления Рудольфа в жизни Азиры это случилось.

Азира жаловалась Тон-Ату, что человек, которого она полюбила, оказался демоном, утащил её в подземелье, где она потеряла ум, — она была временами и с прояснённым сознанием, — и не выпускал из страшной преисподней сутками. Иногда демон был добрым по-прежнему. Угощал вкусной едой и плакал на её груди, жалуясь, как больно ему тут жить. Как хочет он куда-то, где есть синее небо и чистая девушка, умеющая любить. Но был он отринут синим загадочным небом и утратил девушку, глаза которой и отражали это самое небо. Любовь демона становилась человеческой, когда слёзы размягчали его металлическую оболочку. Он становился мягким и простым. Снимал эту оболочку, превращаясь в бесподобного золотистого красавца. И Азира в такие минуты прощала его, ласкала, как он хотел, жалела и просила Надмирный Свет простить его и выпустить из бесконечных запутанных лабиринтов, отпустить к его синему небу, где бы оно ни находилось. Если это выдумка, пусть слоняется себе в выдуманном мире. За проявляемое сочувствие демон её щедро награждал, отдавая кучу денег, обычно отдаваемых Гелии. Но вот беда, Азира не помнила, где находились её собственные тайники. Может, великий маг-врачеватель поможет вспомнить и это? Маг и помог, только тайники были уже опустошены ко времени её выздоровления. Кем? Кто ж знает… Выпуская её из своей клиники врачеватель дал ей много денег, сказав, что они переданы Гелией. Азира не поверила. Гелия, корыстная и высокомерная, никогда никому не дарила подарков.

Азира была хитра, завистлива, пронырлива, но недалёкая в своих прогнозах на дальнейшее. Это и повлияло на её легкое согласие сотрудничать с Чапосом, когда он обольстил её обещаниями. Ведь она понимала до своего срыва в безумие, что Рудольф не может быть тем, с кем она сможет прожить всю жизнь. Что он какой-то редкий и временный дар, который ей необходимо по максимуму использовать. Ей хотелось не только богатства, но хотелось также и выползти из надоевших, склизких для души притонов, где она устала жить, держась на искусственных стимуляторах. Попытка использовать для этого странного обитателя города ЦЭССЭИ оказалась неудачной…

Вернув ей здравомыслие, врачеватель с неизбежностью вернул и часть мучительной памяти. На её глазах подземный владыка страшным белым лучом, тонким и беззвучным, прожигал насквозь неизвестных людей. Причём, крови не было никогда. Азира не знала, что это за люди. В этом же страшном месте он держал её, а убитых утаскивали страшные и неведомые чудовища со странными руками-лапами и мерцающим панцирем.

Страшные фантомы ещё долго терзали её психику. То, что они не являлись разумными существами, а только машинами, до неё не доходило. Они, жужжа и скрипя, не только проникали в раздвигающиеся сами собой стены серебряных пещер, но и реагировали на присутствие самой Азиры, издавая некую речь, обращаясь к ней и призывая тех из служителей подземного владыки, которые почти и не отличались по своему виду от людей.

Не исключалось, что никто специально не стремился её ужасать. Она всего лишь по своей невероятной пронырливости и жажде познать тёмные тайны других, как-то спряталась и подсмотрела то, что для её глаз не предназначалось. Она пнула панцирное чудовище ногой, и получила удар такой силы, что упала, а очнулась в светлом и красивом помещении, где обитал старый целитель. Мрак, накрывший её голову на момент болезни, спутал впоследствии все причины и следствия во вневременном и внепространственном абсурде. Она рассказывала Тон-Ату, как спала на постели похожей на воду, в которой нельзя было утонуть. Иногда подземный владыка был в сине-серебряном одеянии, а иногда и в чёрном. Иногда бритоголовым, а иногда и с волосами. Было и так, что она видела рядом с собой несколько подземных оборотней, но у всех были одинаковые лица, как ей казалось.

Когда же оборотень жалел её, то укрывал белым и пушистым крылом, гладил ей спину, скользя по коже очень приятно, и просил простить за всё. И те же самые руки, что казались железными, становились мягкими и человеческими, а её от этих поглаживаний охватывал приятный озноб, и она засыпала. Но ощущение бесповоротности того, что уже не вернётся к ней человек из верхнего мира, двойник подземного владыки, вызывало у Азиры отчаяние. Она жаловалась Тон-Ату, что белый луч, исходящий от страшных панцирных существ подземного мира отрезал от неё её прошлую жизнь вместе с её душой навсегда, сделав её калекой. Очень долго Азира была уверена, что побывала на том свете у служителей настоящего Чёрного Владыки, но самого его не встречала. У главного оборотня были в его подземельях другие существа-помощники, гуляющие в его бесконечных лабиринтах. Она видела, когда попыталась однажды сбежать. И эти существа не спасли её, а привели к своему владыке назад. Подземный владыка не оставил её и в снах, пугая и выедая остатки души.

Не только невозможные в реальности подземного города мучения, но и панцирные чудовища являли для Нэи загадку. Азира блуждала в собственных кошмарах? Мрачные сновидения заменили собою пережитые некогда реальные события, а в памяти Азиры болезнь свалила в беспорядке какие-то фрагменты реальности, перемешав их с бредом?

Тон-Ат помог Азире, но девушке пришлось покинуть мир искусства, — карьера оказалась сломана. Она не затерялась, вернувшись из провинции, где у неё родился ребёнок. Она, благодаря другу Чапосу, перешла на вольницу, завися теперь только от него, и считала себя в определённом смысле избранной и лучшей в среде себе подобных. Уточнять, что же такое этот «определённый смысл», не возникало и желания. Азира не простила Гелию, преследуя ту до самого трагического конца её жизни, грозя страшными карами. Она считала, что Гелия подставила её оборотню, а тот и утащил её в свою серебряную нору…

Впоследствии Азира с Чапосом заселились в опустевшую квартиру Гелии, завладев её имуществом. Отчего-то никто, ни родственники Гелии, ни сам Рудольф, якобы муж Гелии, не проявили ни малейшего интереса к наследству совсем не бедной столичной актрисы. Их не интересовали ни её вещи, ни её пропавшие драгоценности. Нэя же знала, как мало значения придавал Рудольф местной роскоши, даже совсем не придавал ни малейшего значения. И если бы некому было украсть богатство Гелии, то оно бы, возможно, так и валялось в пустой квартире, не востребованное наследниками.

Уже оставшись одна без бабушки, покинув старый дом Тон-Ата, Нэя встретила Азиру в сутолоке столицы. Она узнала Азиру сразу, но была уверена, что Азира утратила память о прошлом после своего исцеления. Оказалось иначе. Азира тоже узнала её и обрадовалась встрече. Предложила отдохнуть вместе за чашечкой с горячим фруктовым напитком и сладкой булочкой в ягодной глазури. Она ни о чём не расспрашивала Нэю, но из дальнейшего разговора выяснилось, что перемены в её личной судьбе Азире известны. И то, что обрывки прошлого оказались странно перепутанными и увязанными между собой причудливым образом в существе Азиры, упрощало общение. Это был только акт вежливости с её стороны на приглашение Азиры пойти им вместе в кондитерскую, любимую с юности. Неожиданно это навязанное общение увлекло. К тому времени былая ревность-ненависть Нэи к Азире не то, чтобы угасла, но перестала быть актуальной. Ведь сам объект их женской распри уже ни одной из них не принадлежал. Да и Азира не питала уже былой зависти — к чему? Ни заискивания, — ведь сама Азира ощущала себя на взлёте по сравнению с полунищим существованием Нэи, — ни спеси, которую она проявляла направо и налево ко всем прочим. Осталось то, что существовало всегда, но в чём не нуждалась Нэя, — стремление к дружбе… Только тогда за столиком кондитерской Нэя с многолетним запозданием и уловила то, что её удивило, но что присутствовало всегда в отношении Азиры к ней. То, что вырастало из детства, — восхищение, подспудная любовь к ней со стороны взбалмошной бывшей уличной хулиганки… Она неожиданно предложила Нэе выкупить у неё ребёнка, редкую по красоте светловолосую девочку. Ведь у Нэи нет теперь мужа.

— Кому ж теперь ты и нужна, подурневшая и постаревшая, — Азира не удержалась и воткнула одну из запаса своих иголок в тонко-чувствительную собеседницу. Слова той, кто всегда мнила Нэю своей соперницей по красоте, не соответствовали правде. Нэя выглядела всё также необычно и, став вполне сложившейся женщиной, только выигрывала в сравнении с наивной своей юностью.

— Но ведь деньги-то остались? Не могли не остаться от такого богача? — взгляд Азиры стал точно таким же, как в детстве, когда она хотела пирожных и начинала косить глазами от неодолимого вожделения к чужому лакомству. Покупателей на ребёнка много, но Азира желает уступить ребёнка вдове своего врачевателя. Азире не безразлично, кто будет воспитывать ребёнка, станет ему матерью, — Ты добрая, утончённая, ты дашь ей совсем другую судьбу, чем была моя. И бедность твоя временная, я почему-то уверена в твоей скорой удаче. Тебе на роду с детства уготована необычная судьба, и она ещё не сказала своего окончательного слова по отношению к тебе. Отец ребёнка был чудовищем. О, нет, внешностью он был одарён, как никто, но по характеру… Впрочем, нечего о нём и вспоминать. Но девочка — чудо красоты.