Чтение онлайн

Похожим образом обстоит дело, например, с пожарами. Я видела духа огня, особенно часто это было в Японии, потому что там пожар – это событие в высшей степени бедственное. Едва загорелся один дом, как, смотришь, в огне уже весь квартал. Это поразительное, впечатляющее зрелище. Дома там деревянные и загораются как коробки спичек; только-только загорелось где-то, и сразу же полыхает все вокруг, п-фф!.. Вы видели, как вспыхивает от огня коробок спичек? В мгновение ока, одна короткая вспышка – и все! А там так загораются дома, буквально какие-то мгновения – и у тебя на глазах загорелся один дом, тут же второй, третий, десятый, и вот их уже горит два-три десятка!.. Ну, естественно, существует и дух огня. Однажды я была в постели и, концентрируясь, наблюдала за происходящим на улице. И вдруг я заметила, как к дому приближается что-то вроде небольшого огненного облака. Приглядевшись, я увидела, что это сознательное существо.

– Эй, ты зачем здесь?

– Я имею право поджечь этот дом, устроить пожар.

– Устраивай, – сказала я ему, – но только не здесь.

И он не посмел ослушаться.

Здесь все решает тот, кто обладает большей силой. Я сказала: «Нет, ты не подожжешь этот дом, и все тут!» Через пять минут я услышала крики: «Пожар! Горим!» Загорелся дом, расположенный через два или три дома от нашего. Дух выбрал его, потому что я запретила ему трогать наш дом. Но у него было право поджечь один дом. Вот как это происходит!

Иногда человек, находящийся при смерти, понимает, что он умирает. Почему он не может прогнать духа смерти?

Все зависит от того, что это за человек. Необходимо, чтобы были выполнены два условия. Прежде всего, у вас не должно быть ни малейшего желания смерти, ни в одной части вашего существа. Такое бывает не слишком часто. В человеке в той или иной мере всегда есть… это желание, оно может быть скрыто в той или иной части вашего существа: где-то у вас накопилась усталость от жизни, где-то отвращение, где-то ощущение, которое можно выразить словами: «С меня довольно», где-то притаилась просто лень, нежелание бороться, и если вы говорите: «Скорей бы уж все кончилось, так будет лучше», то этого достаточно, можете считать, что вы уже мертвы. Но совершенно достоверно следующее: если вы не допустите в себе ни одной, даже малейшей уступки смерти, вы не умрете. Обычно всегда наступает такой момент, когда человек, находящийся в тяжелом состоянии, на какое-то мгновение, на какой-то миг поддается желанию умереть. Если он справится с этой слабостью, он не умрет.

Я знала людей, которые по всем законам как физического, так и витального мира должны были умереть, но они не сдавались, говоря себе: «Нет, я ни за что не умру», и продолжали жить. А другие, из тех, что не привыкли бороться, умирали – хотя смерть для них совсем не была неизбежностью, – потому что у них было такое настроение: «Ах, чем раньше все это кончится, тем лучше», и конец неизбежно наступал. Заметьте себе, что для того, чтобы вызвать смерть, даже не нужно постоянно и страстно звать ее, достаточно просто не хотеть жить, считая себя уставшим от жизни. Именно так обстоит дело. Но как ты и говорил, даже если смерть будет стоять рядом с твоей постелью, если ты скажешь ей: «Я не принимаю тебя, поди прочь», она оставит тебя и отступит. Но обычно люди не выдерживают схватки со смертью, они должны бороться, найти в себе и противопоставить смерти силу, мужество и терпение, а также твердую волю к жизни, как если бы они всем своим существом осознавали, что им еще нужно в этой жизни кое-что сделать и они должны сделать это несмотря ни на что. Однако кто может сказать с уверенностью, что никогда не допустит в себе этой слабости – уступить смерти, не допустит всех этих колебаний: «А нужно ли это, а должен ли я сопротивляться?..» Вот еще одна причина, почему необходимо добиваться цельности всего своего существа.

Какой бы жизненный путь, какой бы род занятий вы ни избрали, вы неизбежно придете к одному очень важному выводу. Самое главное для человека – достичь единства с божественной основой в себе, только так он может стать действительно настоящей личностью, хозяином своей жизни и судьбы. Иначе он останется игрушкой различных сил, всегда послушный их воле, как щепка – капризам речной волны. Он оказывается там, где вовсе не желает быть, он вынужден делать то, что совсем не хочет делать, и в конце концов он окончательно падает, полностью растеряв силы, чтобы, вернувшись на путь истины, обрести самого себя в подлинном смысле этого слова.

Однако если вы сумели добиться правильной организации своего сознания, когда все его части объединены вокруг его божественного центра, который для них является направляющим, ведущим, тогда вы – действительно хозяин своей судьбы и жизни. Стоит потрудиться, чтобы добиться этого… Как бы то ни было, но всегда лучше быть хозяином, а не рабом, я думаю. Неприятно чувствовать, что тебя, как марионетку, дергают за веревочки и заставляют делать то, что тебе может нравиться, а может и не нравиться – тебя никто не спрашивает, – но чего ты никак не можешь не делать, потому что какая-то сила, о которой ты даже представления не имеешь, дергает тебя за веревочки. Это раздражает. Меня это раздражало уже в детстве. Уже в пять лет такое состояние стало казаться мне просто невыносимым, и я начала искать средство, чтобы изменить такое положение дел, – только делала я это все незаметно для взрослых, чтобы они не придирались ко мне и не мешали. Ведь среди окружающих не было никого, кто бы мог помочь мне, и у меня не было таких благоприятных возможностей, как у вас, например, всегда получить совет: «Сейчас тебе нужно делать то-то и то-то!» В то время никто не мог дать мне подобных советов. Мне пришлось совершенно самостоятельно искать путь избавления от зависимости от тех сил. И я нашла его. Я начала это делать в пять лет. А вы все уже давно оставили этот нежный возраст…

Можно ли сказать, что наше стремление и наши молитвы, так же как и мысли, получают воплощение в каких-либо формах?

Да, причем иногда они даже принимают формы, повторяющие очертания тела человека, молящегося или переживающего огонь стремления. Иногда стремление принимает форму, образ того, к чему человек стремится, но чаще всего это образ самого человека – особенно это касается молитв.

В чем различие между молитвой и стремлением?

Где-то я уже писала об этом. Дело в том, что молиться можно по-разному.

Молитва может представлять собой просто механическое повторение заученных слов. От такой молитвы толку не слишком много. Самое большее, что она может дать, – успокоить молящегося: многократно повторяя одни и те же слова, человек, в конце концов, успокаивается. Иногда молитва складывается в вас сама собой как просьба чего-то вполне определенного: вы просите о том, чтобы у вас была та или иная вещь, молитесь, чтобы произошло то или иное событие, молитесь за кого-то, за то, чтобы что-то вышло так, как вы хотите, молитесь о себе. Бывает и так, что молитва и стремление, сливаясь друг с другом в одно неразрывное целое, уже неотделимы друг от друга, это происходит в тех случаях, когда молитва складывается в вас как непосредственное и естественное выражение и продолжение пережитого духовного опыта: рождаясь и всплывая из самых глубин существа, она внезапно приходит к вам в уже завершенном, законченном, сложившемся виде, и в ней так или иначе отражается то мощное переживание, которое вы испытали; она может содержать вашу благодарность за то, что вам было дано, просьбу продлить это высокое состояние или объяснить вам его значение, такое молитвенное состояние очень близко к состоянию устремленности. Но стремление необязательно выражается в словах, а если и выражается, то чаще всего как просьба о чем-то. Вы стремитесь достичь некоторого состояния духа и без слов призываете его. Пусть, например, вы обнаружили в себе нечто такое, что несовместимо с высшей целью ваших духовных поисков, какие-то проявления неведения, что-то темное, дурное в своем существе и своем поведении, быть может, даже до этого неосознаваемое, но довольно сильное желание сделать какое-то злое дело, навредить, совершить что-то такое, что находится в противоречии с тем, чего вы пытаетесь достичь в вашей работе над собой. Возникающее в вас вследствие этого стремление к правильному духовному состоянию выражается не в словах: оно жарким огнем зажигается в вас, это состояние, когда вы предстоите Божественному с новым, данным вам внутренним видением, с безмолвным прошением расширить, возвысить его, сделать его более ясным и точным. Потом вы сможете передать это состояние словами, если захотите вспомнить и описать его, – но это уже будет после того, как вы испытали его. Само же стремление всегда возникает в вас подобно внезапно возгорающемуся, а затем взмывающему, возносящемуся ввысь огню, который несет в себе ваши желания достичь в своей внутренней работе той или иной цели, что-то свершить, что-то получить. Я использовала здесь слово «желания», хотя именно здесь больше всего и подходит слово «стремления», потому что то, о чем здесь идет речь, ни по своей сущности, ни по форме желанием не является.

И в самом деле, можно сказать, что стремление – это могучее очистительное пламя, зажженное и поддерживаемое вашей волей, средоточие которого составляет то, об осуществлении чего вы безмолвно внутренне просите. Ну, например, вы совершили нечто такое, о чем теперь сожалеете, что приведет к неблагоприятным последствиям, от чего положение дел в каком-либо отношении ухудшится, – причем это касается не только вас одного, но и других людей, – вы, даже еще не зная, как относятся к происшедшему эти другие, все-таки хотите исправить грядущий ход событий, понимая, что если была совершена ошибка, ее можно и нужно найти, и какова бы она ни была – мелкая оплошность или серьезный проступок, исправить ее значит не упустить благоприятную возможность сделать шаг вперед на пути к самосовершенствованию, подчинить себя еще более строгой дисциплине, продвинуться еще выше в своем восхождении к Божественному, жить дальше с большей ясностью, в большей истине и силе, – так вот, когда вы переживаете такое состояние, все это, все ваши мысли и чувства сосредоточиваются, переплавляясь, вот здесь (Мать указывает на сердце), превращаясь в единое мощное и постоянно усиливающееся в своей обращенности ввысь чувство. Все происходит без всяких слов, без необходимости и без каких-либо попыток так или иначе выразить, определить это состояние, в вас словно зажигается некое внутреннее пламя, которое разгорается, все более и более усиливаясь.

Это и есть истинное стремление. Оно может проявлять себя в вас таким образом не раз и не два, а много раз и по самым разным причинам в течение даже одного дня, если в вас есть постоянная внутренняя готовность, воля самосовершенствоваться, двигаться дальше в своей духовной работе, все больше жить по истине и в соответствии с тем, что угодно Воле Божественного. По сравнению со стремлением молитва имеет значительно более определенное внешнее выражение, воплощение, обычно она также творится по какому-то отдельному, определенному поводу, связана с каким-то отдельным, особым обстоятельством и всегда выражена в слове, потому что молитва – это, собственно, и есть некоторый набор слов. Стремление может быть облечено в форму молитвы, но по своему содержанию, своей глубине оно всегда превосходит всякую молитву. Стремление значительно интимнее молитвы, в нем больше самозабвения, вы целиком живете в том, чем хотите стать или что хотите сделать, и вы без колебаний готовы отдать Божественному решительно все, что будет вами достигнуто. В молитве вы можете просить о чем-либо, а можете и выражать свою благодарность Божественному за то, что Оно для вас сделало, и в этом случае ваша молитва более возвышенна: ее можно назвать актом благодарения. Благодарность Божественному в молитве вы можете выражать, например, за то, что Оно явило вам себя в каком-то образе, за то, что сделало для вас, за новое откровение о Себе, вы можете, наконец, возносить Ему хвалы. Все это можно выразить молитвой. И конечно же, молитва, в которой присутствуют не одни только личные мотивы, личные интересы, является самой возвышенной и чистой. Само по себе стремление может относиться к любой области сознания, жизни и деятельности, но по своей сущности оно связано главным образом с психическим существом, именно прсихическое является главным его источником; о разнообразии областей-источников можно говорить и в отношении молитвы, однако молитва отличается от стремления тем, что целиком принадлежит той или иной сфере сознания. Например, молитва может полностью ограничиваться лишь физическим уровнем, или витальным планом, быть целиком ментального характера или иметь своим источником мир психического; есть молитвы, которые можно назвать духовными, и у всякого вида молитвы свои особенности и свои достоинства, своя ценность.